Приложение 3



А.ОТемирбулатов, д.э.н., профессор, Казахстан, г. Астана

0.1. Кооперация — продукт и носитель конкретного типа экономической культуры общества

Кооперативное движение — одно из значительных явлений ми­рового общественного развития. В нем сочетаются важнейшие про­цессы социально-политической, идеологической и культурной жизни общества с одной стороны и с экономической, хозяйственной дея­тельностью — с другой. Это движение насчитывает в своих рядах теперь свыше 600 млн. членов кооперативов. Из них более 500 млн. объединены в Международном кооперативном Альянсе (МКА). В МКА представлены около 170 национальных и региональных коопера­тивных союзов. Объем товарооборота этих кооперативных организа­ций составляет порядка 400 млрд. долларов в год1.

Кооперация существует в тех или иных формах практически во всех странах мира. Не составляют исключения и бывшие члены Сою­за ССР, где к почти 27,0 тыс. колхозов и 9,3 тыс. потребитель­ских обществ добавились более 200 тыс. различных кооперативных формирований в сфере производства и услуг. Таким образом, весь прирост кооперативного сектора приходится на счет новой коопе­рации, в которой по состоянию на 1.01.90 г. работало 5,5 млн. человек, а объем производственной продукции и оказанных услуг составил 40,4 млрдублей (Известия, 1990, 5 марта).

Однако нынешнее состояние вопроса о кооперации, особенно в связи с переходом к рынку СНГ, вполне может быть охарактеризо­вано словами А.В.Чаянова, который в самый разгар «золотой» ее эры в 20-е годы писал, что «… далеко не все даже практически знакомые с кооперативной работой люди отчетливо понимают ее сущность и не в полной мере знают ее основные идеи и организа­ционные принципы«. И это, несмотря на то, что с 1988 года действует закон о кооперации, несмотря на то, что есть много­летний опыт функционирования таких старожилов «социалистической кооперации», как колхозы и потребительские кооперативы и пусть небольшой, но громкий опыт новой кооперации. Повторно испытав уже апробированную и отвергнутую в свое время В.И.Лениным поли­тику «военного коммунизма», общество вновь видит свое спасение в демонтаже административной экономики и возрождении рынка. Но то, как возрождается рынок и что имеют в виду под » возрождением кооперации» говорит о том, что А.В.Чаянов был не вполне спра­ведлив к своему времени: нынешний уровень познаний о кооперации намного ниже.

Достаточно указать на то, что те цели, которые преследова­лись государством в связи с принятием закона о кооперации (луч­ше удовлетворять потребности советских людей, изыскивать допол­нительные материальные ресурсы, усилить стимулы для подъема всей экономики и прежде всего – сельскохозяйственного производства, переработки создаваемой им продукции, быта селян)І, так и не были достигнуты. А действия тех, кому открыл дорогу закон — новой кооперации (именно о ней речь, ибо этот закон бюрокра­тической сути колхозов и потребительской кооперации не изменил) повергли общество в шок. И это можно было предвидеть, ибо закон о кооперации фактически легализовал частнопредпринимательскую деятельность, лишь прикрыв ее коллективной формой. Тем самым в тело административной экономики, а главное — в отравленное административной системой уравнительного распределения и по­требления общественное сознание советского общества были явоч­ным порядком привнесены принципиально чуждые их природе элемен­ты рыночных отношений. Причем, в то время (1988 г.), когда о переходе к рыночной экономике и речи не было.

Последствия этого шага оказались катастрофическими, по­родив бурю народного возмущения. Известный экономист Н.П.Шмелев тогда писал: «Тревожит больше всего враждебное отношение значи­тельной части населения к кооперативам. Прямо-таки какое-то по­вальное помешательство! Мы до сих пор не осознали простой исти­ны: рынок всегда прав!»

Прямо противоположную и не менее эмоциональную оценку дал новоявленным «кооператорам» писатель Н.Рачков, назвав их дея­тельность результатом «преступного, иначе не назовешь, закона о кооперации, задолго до наступления рынка, введенного без всяких ограничительных механизмов. Как будто мы никогда не слышали о кооперации, о фининспекторах, о налоговом контроле… что давно действует в цивилизованном мире» (Правда, 1990, 28 октября).

 

_________________________________

1Масленников В.П. Кооперация в странах Азии и Африки. – М: Наука, 1988, с.3.

Если оставить в стороне эмоции, то, конечно, прав не эко­номист, а писатель. «Рынок прав» только тогда, когда все его участники находятся в равном положении, чего нельзя было ска­зать о новых кооперативах. В нормальной, т.е. рыночной экономи­ке всякий ее участник — частный, коллективный и т.д. — вынуж­ден считаться с ее законами: бороться за качество товаров, услуг, за покупателя и т.д. В безрыночной — сам диктует законы. Последним и было вызвано «повальное помешательство» наших со­граждан, ибо они и есть объект диктата, на котором паразитиро­вал сверхмонополизированный государственный сектор, к которому закон подключил еще и предпринимателей. Прав писатель и в отношении собственно кооперации: соста­вители закона, рожденного в недрах института государства и пра­ва АН СССР пренебрегли ее теорией и практикой, что действует в цивилизованном мире, где царствует рыночная экономика. А там кооперация используется всеми странами в своем традиционном ка­честве.

Она находится в поле зрения ООН, которая рассматривает создание всех условий для развития экономической активности граждан путем поддержки их самоорганизации в кооперативы как важное средство решения многих экономических и социальных проб­лем, беспокоящих население каждой отдельно взятой страны и всех стран в целом1. Среди этих проблем безработица, бедность, отсутствие социальной защиты различных категорий и групп насе­ления, неграмотность, бескультурье и низкий уровень жизни мно­гих людей, остающихся главной проблемой развивающихся стран; противоречия между в целом высоким уровнем жизни, достигнутым развитыми странами рыночной ориентации и наличием в них же зна­чительных контингентов людей, не занятых в производстве, сохра­няющимися различиями в уровне потребления различных категорий граждан и т.д.

Понятно, что все это не имело никакого отношения к социа­листическому лагерю, где все социальные проблемы с большим или меньшим успехом решали сами государства, а то, что называлось «социалистической кооперацией», служило не своим членам, а «высшим» интересам этих государств. А последнее неизбежно при­вели к трансляции и воспроизведению в деятельности «социалистической кооперации» иной идеологии, иных принципов и методов де­ятельности, отличных от тех, которыми изначально руководствова­лось и поныне руководствуется кооперативное движение в странах с рыночной экономикой. Вот это последнее обстоятельство и не учитывают большинство авторов последних лет, пытающихся соеди­нить несоединимое («кооперативы», «кооперативное движение», ча­стное предпринимательство, «социалистическую кооперацию»)2.

________________________________

1 ООН на своих Генеральных Ассамблеях примерно один раз в два года распространяет доклады Генерального секретаря ООН на тему: «Национальный опыт в области содействия кооперативно­му движению».

2См., например: Кузнецов В.М. Новые формы кооперации в СССР. М.: Мысль, 1990; Потребительская кооперация: перестрой­ка, ускорение. — М.: Экономика, 1988; Кооперативы нового типа: опыт, проблемы, перспективы. — М.: Экономика, 1989; Кооперация и аренда: Сборник документов. Кн. 1; 2. — М.: Политиздат, 1989; Кооперативы в экономике социалистических стран. — М.: Наука, 1989; Социализм и потребительская ко­операция СССР. — М.: Экономика, 1984; Бунич П.Г. Новые цен­ности. — М.: Наука, 1989; Не сметь командовать / Под ред. Н.Н.Петракова. — М.: Экономика, 1989; Аузан А.А. Путь к со­циалистическому предпринимательству. — М.: Политиздат, 1990; Перестройка управления экономикой: проблемы, Перспек­тивы – М.: Экономика, 1989 и т.д.

   

Полагаем, что на всем этом лежит печать многолетней изоля­ции отечественной кооперативной теории и практики, от общепри­нятой в остальном мире, когда одинаковые внешне признаки коопе­рации (кооперативная собственность, кооперативные принципы и т.д.) распространяются на явления далеко неоднозначного проис­хождения и природы, фактическое сходство которых идет не далее названий. Так вот, социальный смысл процессов, происходивших на ста­дии становления капиталистического рынка и вызвавших к жизни кооперативное движение, как представляется, не вполне осмыслен в трудах и делах идеологов новой кооперации, не говоря уже об апологетах «социалистической». Так, один из последних в своей недавней работе утверждает: «Кооперативные системы (это доказа­ла более чем 150-летняя история ее развития) никогда не сможет сама по себе сколько-нибудь радикально преобразовать общество, основанное на капиталистической собственности на средства про­изводства»1. Этим, ставшим общим местом для всех советских и зарубежных сторонников социалистической кооперации, аргументом К.Маркса и ограничивают обычно границы капиталистической коопе­рации.

Анализ мирового кооперативного движения показывает не­сколько иную картину, а именно: если и существуют какие-то гра­ницы у этого движения, то их следует искать в области культур­ного развития народов тех или иных капиталистических стран и их экономической культуры в частности.

К подобному выводу мы пришли, исходя из понимания культуры как социальной памяти общества — особого социального механизма, воспроизводящего эталоны поведения, проверенные опытом истории и соответствующие потребностям дальнейшего развития общества1. Конечно, подобное понимание культуры, акцентируя ее роль на обеспечении связи времен, преемственности поколений, не фик­сирует другой стороны культурного развития общества — обновле­ния его ценностей и норм: освобождения от одних и замены их другими, вытеснения устаревших новыми. А процесс обогащения па­мяти — неотъемлемый элемент воспроизводства культуры, который идет через постоянную переоценку ценностей. Здесь важно

 

____________________________________

1 Марьяновский В.А. Кооперативная собственность при социализме. — М.: Наука, 1989, с. 8.

 

под­черкнуть, что процессы, в которых проявляется роль культуры как социальной памяти общества осуществляются через динамику таких элементов культуры, как потребности, ценности, нормы, интересы и т.д., которые постоянно испытываются на прочность, проходят своего рода «естественный отбор».

В сфере экономики и связанных с ней социально-экономичес­ких отношений, как известно, работает вся культура и все ее элементы. А потому под экономической культурой понимается «со­вокупность социальных ценностей и норм, являющихся регуляторами экономического поведения и выполняющих роль социальной памяти экономического развития: способствующих (или мешающих) трансля­ции, отбору и обновлению ценностей, 1норм и потребностей, функ­ционирующих в сфере экономики и ориентирующих ее субъектов на те или иные формы экономической активности»2. Следовательно, феномен кооперации нельзя рассматривать вне ее культурного кон­текста и лишь потом судить о границах движения.

Изложенный подход, как представляется, является весьма продуктивным. Так, нетрудно проследить, что наибольших успехов в современном мире добились народы тех стран, которые сумели сохранить все лучшее из элементов культуры своего прошлого, ди­намика которых отбраковала ненужное и оставила лишь те ценности и нормы, которые обеспечивали с одной стороны прогресс, а с другой — стабильность общества. К числу таковых могут быть отнесены, например, все западно-европейские страны, которые до­бились значительного экономического и социального прогресса на базе рыночной экономики, развития товарно-денежных отношений, науки и т.д., при сохранении таких элементов культуры прошлого, как религия, семья и др.

Именно в Западной Европе зародилось кооперативное движе­ние, появившееся на базе динамики ряда элементов культуры ран­него капитализма. Так, например, правовые воззрения капитали­стического общества оказались в самом резком противоречии с фактическим экономическим и социальным неравенством личности, ибо это общество признало равенство всех людей основой действу­ющего права3.

Говоря иными словами, на этапе становления капитализма произошел разрыв между институциональным и личностным аспектами его экономической культуры. Первый, как известно, отражает цен­ности и социальные нормы, характеризующие не людей, а экономику как безличностную структуру, порожденную не экономическими, а социальными институтами общества, лежащими вне экономики, но напрямую взаимодействующими с ней (политика, право, наука, идеология, нравственность)4.

______________________________________

1 Заславская Т.И., Рывкина Р.В. Социология экономической жиз­ни: Очерки теории. — Новосибирск: Наука. Сибтд. 1991, с. 97-98.

2 Там же. с. 110.

3 Основы гражданского общества закладывались голландской (ХVв.), английской (ХVI в.) и американской (ХVII в.) революция­ми. В законченной форме идеи свободы, прав гражданина и человека нашли отражение в Декларации прав человека и гражданина, рожденной французской революцией и обнародованной в 1789 году.

4 Там же, с. 115-127.

Второй — характеризует ту экономи­ческую роль и те требования, которые предъявляются обществом к индивидам. Так вот, неудовлетворенность той экономической ролью, которая досталась на долю трудящихся масс и вызвало к жизни кооперативное движение, поставившее своей целью устране­ние экономического неравенства членов капиталистического обще­ства на основе само — и взаимопомощи участников движения. Своеобразную социально-экономическую природу кооперации нельзя понять, если не учитывать той ее важнейшей особенности, как подчеркивал М.И.Туган-Барановский, что «почти единственным примером новых форм хозяйственных организаций, возникших как результат сознательных усилий широких общественных групп, пре­образовать в определенном направлении существующую систему хо­зяйства (капиталистического — А.Т.) являются кооперативные предприятия».

Эта ее особенность, по мнению Туган-Барановского, «самым резким образом» отличает кооперативные предприя­тия от капиталистических. Конечно, сегодня рыночной экономике дают самые лестные характеристики. Так, А.Терехов определяет ее главными принципами: эффективность и рациональность; социальную справедливость; демократичность, нравственность1. Но это больше подходит к современному рыночному хозяйству, да и то только развитых стран. А на ранних этапах становления капита­лизма и особенно в эпоху первоначального накопления капитала, вряд ли можно было назвать ее экономику социально справедливой и нравственной.

Вот это последнее обстоятельство и отличало самым резким образом кооперативы от капиталистических предприятий. Владельцы последних, стремясь на заре капитализма к максимизации прибавочной стоимости, отнюдь не отличались аль­труизмом и это ярко описано- не только у классиков марксиз­ма. Кооперация же, вобрав в себя всех обездоленных, не имею­щих или ограниченных в средствах, сразу взяла па вооруже­ние моральные и справедливые принципы, первой заполнив пустовавшую в экономической культуре «классического» ка­питализма шину социальной защиты.

Уже первое, всемирно известное потребительское общест­во — Рочдельское ставило целью удовлетворение не только материальных, но и духовных потребностей своих членов. «Забота не только о материальном, но и духовном,- писал о нем В. Ф. Тотомианц, — сделало общество особенно прив­лекательным и вызвало массу подражателей не только в Ве­ликобритании, но и за границей»2.

Этот духовный и культурный рост в кооперации тракто­вался достаточно широко: он включал заботу об общем», эко­номической и правовой грамотности членов кооперации, об овладении последними лучшими приемами п методами хозяй­ственной работы, о соблюдении ими нравственных п мораль­ных принципов, вытекающих из идей кооперации. В кооперации «царит не капитал, не вещь, писал в 1915 году М. Т. Туган-Баранонский, — а человек, личность. И для успеха кооперации требуется господство в душе человека не Жажды

 

_____________________________________

1 Терехов А.В. Свобода торговли: анализ опыта зарубежных стран. — М.: Экономика, 1991, с. 8

2 Тотомианц В. Ф. Основы кооперации, — Берлин: Слово, 1923, с. 54.

богатства, а чувства общественной солидарности, го­товность жертвовать собственными интересами ради интере­сов общественной группы. Вот почему кооперативное хозяй­ство настоятельнейшим образом требует воспитания соответ­ствующего человека. Затрачивая огромные суммы на подня­тие духовного уровня современного человека, устраивая биб­лиотеки, музеи, учебные заведения, курсы, лекции, народные дома, кооперация следует не только свойственным ей идеали­стическим мотивам, но и своему правильно понятому хозяйст­венному интересу. Ибо для достижения своих хозяйственных целей, кооперация должна прежде всего создать человека способного ей служить»1.

Подобная постановка целей и задач кооперативного движения четко ориентированного на совершенствование личностного аспекта субъектов экономической культуры — позволяет определить их в целом как культурничество2. В рамках гражданского обще­ства западных стран это культурничество носило характер «подтя­гивания» личностного аспекта до уровня институционального, а в России — изначально приобрело характер самодовлеющего общест­венного движения, направленного на реформирование институцио­нальных аспектов ее экономической культуры (крепостничество, бесправие, отсталые формы хозяйствования и пр.).

«На Западе, — писал М.Т.Туган-Барановский, — кооперация является движением народных масс… у нас же кооперация хотя и охватила миллионы населения, все же находится под сильным влия­нием интеллигенции, действующей в данном случае по соображениям идейного порядка, желая служить интересам трудящихся клас­сов»3.

В организации российской кооперации принял активное уча­стие целый ряд деятелей из круга либеральной интеллигенции, стремившейся ликвидировать культурную отсталость страны посред­ством развития кооперативного движения. Это участие было весьма престижным делом. В.Ф.Тотомианц, проведя в 1910 году опрос 50 известных российских ученых и общественных деятелей, приводит немало тому свидетельств. Например, Л.Н.Толстой ему ответил, что «кооперативная деятельность учреждение кооперативов, уча­стие в них — есть единственная общественная деятельность, в ко­торой в наше время может участвовать нравственный, уважающий желающий быть участником насилия»4.

Анализ работ российских ученых-кооператоров показывает, что более всего их привлекали моральные и нравственные принципы кооперации, позволяющие примирить интересы труда и зарождающе­гося в России капитализма. «Задача кооперации не ниспровержение всего существующего — одним ударом, и создание новых отношений, — писал Э.Пфенффер, — а постепенное стремление изменить существующее в пользу беднейших слоев населения»5.

____________________________________

1 Туган-Барановский М. И. Указ. соч., с. 434 — 435.

2 Хотя термин «кооперация» ввел в употребление Р.Оуэн, первым ее теоретиком являлся В.Кинг, внесший свой вклад в разра­ботку механизма кооперативного самоуправления, основанного на экономическом образовании и воспитании рабочих. «Знание и объединение — сила, — писал он. — Сила, руководимая зна­нием, ведет к счастью» (см. Творцы кооперации: Сборникост. Л.А.Самсонов. — М.: Московский рабочий, 1991, с. 43-47.)

3 Туган-Барановский М.И., Указоч., с. 42.

4 Тотомианц В.Ф. Основы кооперации. — СПб: Наш век, 1911, с.З.

5 Пфенффер Э. Об ассоциациях. — СПб, 1866, с. 76.

 

В одной из пер­вых книг, посвященных кооперации и изданных в России читаем: «с одной стороны кооперативная ассоциация не противоречит вечным законам нравственности и справедливости, а с другой — не нарушает экономических законов, управляющих современным общест­вом»1.

Крупнейший российский ученый-экономист А.И.Чупров писал, что широкое развитие кооперации, ее успех возможны лишь там, «где население подготовлено к ней правильным образованием, здоровым нравственным и экономическим воспитанием»2. Последнее и заняло центральное место в трудах и делах российских кооперато­ров3.

Особый характер движения, внедрявшегося российской интел­лигенцией «сверху», потребовал существенного углубления коопе­ративной теории. «При таком характере нашего кооперативного движения, — писал М.Н.Туган-Барановский, — мы более нуждаемся в разработках кооперативной теории, выясняющей смысл и задачи движения, чем кооператоры Запада, более стоящие на почве ближайших практических нужд»4.

Все это привело к тому, что усилиями ведущих ученых-эконо­мистов России было сформировано новое научное направление, по­лучившее название организационно-производственной школы. Можно считать, что появление этой школы было предрешено всем ходом развития передовой российской общественной и экономической мыс­ли, озабоченной поиском путей обустройства России, учитывающих особенности психологии, общественного сознания и быта, уровня развития экономики и культуры громадной крестьянской страны, где никогда и не было высоко развитых рыночных отношений, а глубокое вмешательство государства в экономику имеет давние и прочные традиции, уходящие вглубь веков.

Своеобразной предтечей школы были воззрения ученых эконо­мистов и аграрников, известных далеко за пределами России: А.Ф.Фортунатова, М.И.Туган-Барановского, А.И.Скворцова, Н.А.Ка­уфмана и целого ряда других5.

Собственно организационно-производственная школа формиро­валась усилиями А.Б.Чаянова, А.Н.Челинцева, Н.П.Макарова, А.А.Рыбникова, Н.Д.Кондратьева и других ученых.

Анализ основных направлений, разрабатывавшихся организаци­онно-производственной школой (и прежде всего самим А.В.Чаяно­вым) показывает, что она занималась разработкой теории и прак­тики кооперативного

_________________________________

1 Муро Ж. Задельная плата и кооперативные ассоциации. — М., 1868, с. 78.

2 Чупров А.И. Успехи кооперации в Италии и в Германии // Речи и статьи. — М. , 1909, т. 1, с. 40.

3 См. например: Меркулов А.В. Исторический очерк потребитель­ской кооперации в России. — М. , 1919; Тотомианц В.Ф. Коопе­рация в России. — М. , 1922; Анциферов А.Н. Очерки по коопе­рации. — М., 1915; Прокопович СП. Кооперативное движение в России, его теория и практика. — М., 1913; Хейсин м.л. История кооперации в России. — Л., 1926; Маслов С. Кресть­янское хозяйство к 1917 г. — М., 1917 и др.

4 Туган-Барановский М.И. Указоч., с. 42.

5 Еще в 1765 году было создано в России Вольно-экономическое общество (ВЭО), Устав которого гласил, что «Если кто в те­чение года из членов не оказал сочинительских (одно) услуг обществу, то он исключается из оного. Труды должны быть практические и наиболее применимые в России, а спекулятив­ные не принимаются» (§ 3). Членами ВЭО действовавшего до 1918 года были выдающиеся ученые и общественные деятели России разных лет: Д.И.Менделеев, В.В.Докучаев; К.И.Тимиря­зев; А.Некетов; Л.Н.Толстой; А.И.Чупров и др. Были в их числе и М.И.Туган-Барановский и А.В.Чаянов (См., Днепров­ский СП. Кооператоры. — М.: Экономика, 1968, с. 34-35).

строительства, рассматривая их как единый взаимосвязанный процесс, направленный на создание такой эконо­мической культуры, в которой ее безусловно рыночная основа и направленность сочетались бы с доступностью и социальной справедливостью, т.е. кооперативной культуры. Вот эти направления: семейно-трудовая теория, с помощью которой доказывалась исключительная выживаемость крестьянского хозяйства; проблемы теории кооперации и союзного строительства кооперативов; орга­низация и методы пропаганды, обучения и воспитания культурных хозяев; информационное идеологическое, научное и учебно-методи­ческое) обеспечение деятельности кооперативов; организация инфраструктуры (издательств, научных и учебных заведений, иных форм кооперативного просвещения и образования трудящихся и ква­лифицированных кадров организаторов кооперативного движения, а также объектов производственной инфраструктуры); практическая деятельность по созданию кооперативных союзов, других коопера­тивных органов и представительство интересов кооперации на уровне государственных органов; правовое обеспечение деятельно­сти кооперативов и т.д.

Таким образом, зародившееся в Западной Европе кооператив­ное движение получило огромную популярность в России, где куль­турная и экономическая отсталость громадного большинства насе­ления крестьянской страны являлись серьезным тормозом на пути ее прогресса. Так, по данным А.В.Чаянова к 1917 году даже в Европейской России (а тогда это еще Финляндия, Польша — А.Т.) на 1000 человек населения приходилось лишь 229 грамотных, тогда 2 как в Германии — 980, Бельгии — 998 и даже Австралии – 8161. Потому именно для России с ее вековыми традициями коллективизма и общинности кооперация являлась едва ли не идеальным средством ее культурного преобразования. И если к 1917 году она вышла на первое место в мире по числу кооперативов (табл. 1.1), то обя­зана этим исключительно общественному энтузиазму и неустанной пропаганде идей кооперации.

 

Таблица 1.1

 

Структура и численность кооперативов в Европе по состоянию на 1917 год

 

Страны

Виды кооперативов и их количеств, ед.

потребительские

кредитные

с/х хозяйственные

Россия

1000

13834

8576

Англия

1387

285

1241

Германия

2346

19832

10651

Дания

1364

4466

Франция

3261

4194

12587

Австрия

1471

12123

3425

 

_______________________________________

1 Чаянов А.В. Избранные произведения. — М.: Московский рабо­чий, 1989, с.26.

Октябрьская революция и последовавший за тем период «воен­ного коммунизма» привели к превращению кооперации в аппарат государственного распределения1. И лишь в годы нэпа кооператив­ное движение было возрождено и получило при поддержке государ­ства колоссальный общенациональный размах.

Таким образом, соци­альная память общества воспроизвела кооперацию именно в том ви­де, в каком она была до революции, что нашло отражение в харак­тере и направленности кооперативного движения, ставшего мощным ферментом рыночной экономической культуры в 20-е годы2.

Однако это продолжалось недолго, после чего и родился фе­номен «социалистической кооперации», сущность которой, как пи­шет В.Дронов, «заключается в производственном сотрудничестве общественных собственников», основанного на ее способности» соединять личный, коллективный и государственный интересы»3. О генетическом коде этой способности В.Дронов умалчивает, ибо тогда пришлось бы признать, что она привнесена извне и взращена административным социализмом, институциональные аспекты куль­туры которого (право, идеология, наука и др.) подавляли лично­стные аспекты, оставляя трудящимся роль исполнителей распоряже­ний, поступавших «сверху».

«Социалистическая кооперация» не имела никакого отношения к «кооперативному движению». Если считать, что кооператив — это «организационно оформленное добровольное объединение людей для достижения общих экономических целей в различных областях эко­номической деятельности на основе имеющихся в их собственности материально-финансовых ресурсов»4, то ни колхозы, ни потреби­тельские общества не могут быть отнесены к таковым, ибо по каж­дому положению приведенного определения (добровольность членст­ва, общность цели членов, право собственности) немедленно воз­никают вопросы, вразумительных ответов на которых в политэконо­мии социализма нет.

Еще более запутывает ситуацию попытка применения к «социа­листической кооперации» вообще и к ее «высшей» форме — колхо­зам, в частности, термина «кооперативное движение». Всякому по­нятна несовместимость этих понятий, особенно в контексте мето­дов создания колхозно-кооперативного строя и государственного управления им. Все это является результатом тех деформаций и перерожде­ний, которые претерпела кооперация в системе административного социализма, став продуктом и носителем чуждой ее природе куль­туры.

_________________

1 «Кооперация возникла при капиталистическом строе, — писал в1919 году один из руководителей кооперативного движения в России Н.Мещеряков, — и с ростом его развивалась. Вместе с ним и погибнет». (Мещеряков Н. Кооперация и социализм.М., 1920, с. 39).

2 См., например: Козлова Е. Культурная миссия // Советская потребительская кооперация, 1990, № 6, с. 42-45.

3 Дронов В.Т. Диалектика развития общественной кооперации — Л.: Изд. Ленингр. ун-та, 1989, с. 64-6 5.

 

4 См., например: Советский энциклопедический словарь, 4-е издание, испр. и дополн. — М.: Советская энциклопедия, 19 89; Словарь иностранных слов, 13-е изд., стереотип. — М.: Русский язык, 1986.

Основные черты этой последней состояли в полном отказе от культуры и социальных институтов, созданных всем предыдущим историческим опытом развития человечества (рынок, право, рели­гия, демократия и т.д.). На смену пришли новые «социалистичес­кие»: мораль, права, экономика, наука, образование и т.д., основанные на силовых методах решения экономических проблем, высокой ценности исполнительства и беспрекословного подчинения распоряжениям «сверху», отчуждении от собственности, тотальном огосударствлении и идеологизации всех сфер жизни и деятельности общества и пр.

Наиболее полно в современных условиях приведенному выше определению соответствует новая кооперация, которой дал жизнь закон о кооперации и где впервые после нэпа реализуются такие принципы, как добровольность членства людей, объединенных в собственных интересах на основе общего имущества (собственно­сти) и самоуправления. Тем самым впервые после подписанной в 1948 году СССР Конвенции 87 МОТ «О свободе ассоциации и защите права на организацию»оветские граждане получили право сво­бодного объединения в кооперативы и самостоятельно выбирать на­правление их деятельности. И также впервые в мире подобные организации способствовали не разрешению проблем общества и его социальной стабильности, как это имеет место в цивилизованных странах, а наоборот, — к социальным потрясе­ниям, ибо были внедрены во внерыночные пространство, в иную культуру взращенную административным социализмом.

Новая кооперация в сущности взорвала изнутри институ­циональную культуру административного социализма, к чему общество оказалось не готовым. Положение усугублялось не­совершенством самого кооперативного законодательства, не содержавшего никаких ограничительных механизмов, свойст­венных именно кооперации (ограниченный процент на вло­женный капитал, инвестирование большей части доходов в расширение производства, обязательное паевое и трудовое участие всех членов, и справедливое распределение результа­тов труда, строгое следование уставу и виду деятельности, указанному в нем, и т. д.). Но они выявились после мощной кампании, развернутой всеми средствами массовой информа­ции в поддержку новой кооперации накануне принятия закона.

Завышенные оценки возможностей новой кооперации, из­вестная эйфория, охватившая высшие органы власти, откры­ли ей все двери. Тут и сказались все недостатки закона, зак­лючавшиеся в отсутствии в нем не только механизмов эконо­мического регулирования, но и социальных норм. По свиде­тельству Ю. Хачатурова, заместителя заведующего отделом Государственной комиссии Совмина СССР по экономической реформе, это привело: к сокрытию значительных сумм дохо­дов; не возврату и хищению больших сумм кредитов и других денежных средств; изготовлению товаров и оказанию услуг с использованием товаров, закупаемых в розничной торговой сети; неуставной деятельности; перекачке безналичных средств предприятий госсектора в организованные при них коопера­тивы, с последующим «перераспределением» полученной на­личности; бесконтрольной выдаче из банков значительных сумм наличных денег всем желающим и т. д.1

__________________________________________

1 Хачатуров Ю. Н. Кооперативы: итоги, проблемы и перспективы. В кн.; Трудный поворот к рынку, — М.: Экономика, 1990, с. 163—197.

Однако тогда громадное большинство населения законом в сущности не воспользовалось. И в ней, по состоянию на 1.01.90 г., работало 5,5 млн. человек, а объем производствен­ной продукции п оказанных услуг составил 40,4 млрд. рублей (Известия, 1990, 5 марта). Тем самым какая-го часть общества получила возможность из»ечь вполне реальные выгоды из отсутствия в стране и у абсолютного большинства народа ры­ночной культуры, как это и было в эпоху «дикого» капитализ­ма на Западе, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Между тем, в цивилизованных странах кооперация имеет свою нишу, определяющуюся рамками правового государства и тех норм экономического поведения, а также социальных норм, которые институциализированы гражданским общест­вом. И кооперативная культура давно уже стала составной частью плюралистической культуры этого общества. И вы­росла последняя из идей солидарности и взаимопомощи лю­дей, на протяжении 150 .чет составляющих сердцевину коопе­ративного движения во всем несоциалистическом мире. II по­ныне одна из статей Устава МКА гласит, что в качестве коо­перативного общества может быть признана любая ассоциа­ция лиц или обществ, сети они ставят своей целью улучше­ние экономического и социального положения своих членов с помощью какой-либо хозяйственной деятельности, основан­ной на взаимопомощи и других традиционных (рочдельских) кооперативных принципах1.

Таким образом, если исходить из определения культуры как социальной памяти общества, то кооперативную культуру можно определить как совокупность кооперативных принципов и ценно­стей, воспроизводящих эталоны поведения, проверенные опытом истории, соответствующие потребностям дальнейшего развития ко­операции и ориентирующие ее субъектов на экономическую актив­ность в форме само и взаимопомощи.

Будучи составной частью плюралистической культуры граждан­ского общества, кооперативная культура имеет собственные соци­альные институты (идеологию, науку, образование и пр.), обеспе­чивающие ее автономность. Это в прошлом и послужило основой для объединения кооперативов в различные союзы на региональном, на­циональном и, наконец, международном уровнях.

И хотя лежащие в основе кооперативной культуры ценности и принципы рочдельской кооперации со времен создания в 1895 год Международного кооперативного альянса изменились мало, это не значит, что они вообще не менялись:

как и всякие элементы куль­туры кооперативные принципы и ценности также имеют свою динамику2. Наиболее ярко это проявляется в развитых капиталистических странах.

_______________________________________

1 Устав МКА: правила и процедуры. Гран-саконес / Женева, — Берлин Изд-во союза потребительских обществ ГДР, 1990, с, 4.

2 См.: Крашенинников А.И. Международный кооперативный альянс — М.: Экономика, 1980; Крашенинников А.И., Алафгани М.М Кооперативное сотрудничество в капиталистических странах состояние, перспективы. Экспресс-информация. Серия: Зару­бежный опыт кооперативного развития. — М. , ЦБТЭИ Центросоюза, 1990, № 2 и др.

 

Еще К.Маркс предупреждал в «Капитале», что буржуазное общество не твердый кристалл, а организм, способный к превращениям и находящийся в постоянном процессе превращения»1. В ре­зультате динамики заложенных в самой природе капитализма элементов (или «атомов», как их определяет Аоль2) его культу­ры, прежде четкие границы между капиталистическими предприятия­ми и кооперативными все более размываются (Франция, Германия, Финляндия и др.). С одной стороны, это вызвано усилением таких традиционно кооперативных начал, как сотрудничество, взаимопо­мощь, солидарность в деятельности капиталистических фирм (ком­паний, предприятий), отличавшихся прежде замкнутостью и открытой враждебностью3. С другой — усилением предпринимательских начал (в частности, ориентации на прибыль), в деятельности ко­оперативов, что уже вызывает обеспокоенность у МКА и его Комиссии по кооперативным принципам и ценностям 4.

Очевидно, здесь и вырисовываются контуры границы «старой» кооперации, о которых говорилось в начале данного раздела: по достижении обществом достаточно высокого уровня культуры вообще и экономической в частности каждый его член оказывается способ­ным обеспечить свою жизнь самостоятельно, либо быть обеспечен­ным за счет общества, если не способен к этому сам. Говоря иными словами, на данном высоком уровне развития культуры вообще и экономической культуры в частности происходит сближение лично­стного и институционального аспектов последней, за что и боро­лись идеологи кооперации. Отсюда все более набирающая в разви­тых капиталистических странах силу тенденция к распространению самоуправляющихся трудовых коллективов, основанных на различных формах групповой собственности, сочетающих кооперативные начала с предпринимательством. В США, например, таких групповых фирм насчитывается порядка 10 тыс. и занято в них 9% трудового на­селения, хотя 10 лет назад было вдвое меньше5.

Английские исследователи К.Бредли и А.Гелб, шведские эко­номисты С.Йансон и А.Б.Хеллмарк, президент Международного коми­тета производственных рабочих кооперативов Б.Каталано, предсе­датель британского движения в поддержку коллективной собствен­ности в промышленности М.Кэмпбелл и многие другие авторы прямо связывают широкое распространение производственной кооперации с государственной политикой развитых стран по обеспечению занятости для лиц, не имеющих работы6.

Подобное имеет место и в развивающихся странах. Однако они более тяготеют к традиционной кооперации, ибо еще далеки от уровня культуры,

_______________________________________

1 Маркс К., Энгельс Ф., Соч., т. 23, с. 11.

2 Моль А. Социодинамика культуры. — М.: Прогресс, 1973, с. 49.

3 См. подробнее: Хруцкий В.Е. и др. Современный маркетинг. — М.: Финансы и статистика, 1991, с. 56-57.

4 См.: Вытулев И.А., Ильина Н.В. Международный семинар «Основные принципы и ценности кооперации. Экспресс-информа­ция. Серия: Зарубежный опыт кооперативного развития. — М.: ЦБТЭИ Центросоюза, 1990, № 5-6.

5 Белоцерковский В. Зачем России капитализм? // Неделя, № 4,1990.

6 Кооперативы в Западной Европе // Реферативный сборник ИНИОН АН СССР.- М., 1989, с.8.

 

достигнутого в развитых странах. А потому практически все развитые страны оказывают финансовую, методиче­скую, научную помощь и поддержку кооперативному движению разви­вающихся стран, готовят для них кооперативные кадры, стремясь приобщить народы этих стран к достижениям мировой цивилизации.

Невиданные ранее проблемы (безработица, бедность и т.д.) обнаружились в связи с переходом к рынку бывших социалистичес­ких стран во главе с СССР. Они усугубляются тем, что вобрав в себя экономическую культуру административного социализма, мно­гие миллионы людей оказываются безоружными перед ставшим реаль­ностью рынком, что является причиной многих социальных потрясе­ний. Однако большинство бывших социалистических стран никак не связывают свои программы перехода к рынку с возрождением коопе­ративного движения (новые законы о кооперации приняты лишь в Венгрии и Болгарии).

Президент МКА Л. отмечает, что новые правительства стран Восточной Европы демонстрируют слабую заинтересованность в поддержке кооперативов: в ЧСФР идет борьба за кооперативную собственность, в Польше ликвидированы национальный и региональ­ный союзы кооперативов1. Далеко небесспорной выглядит склады­вающаяся концепция новой роли бывшей «социалистической коопера­ции» в СНГ, не изменившая административных отношений собствен­ности в потребительской кооперации, где набирает темпы «номен­клатурная» приватизация в пользу кооперативного аппарата (см. § 3.2).

Между тем, все более нарастает настоятельная необходимость формирования рыночной экономической культуры, причем, наиболее доступными и приемлемыми для всего населения средствами. И здесь намечается своего рода заколдованный круг: рынок требует от людей новых социальных качеств, а для того, чтобы сформиро­вать такие качества, нужен рынок. Попытка прорыва этого круга путем легализации законом о кооперации частного предпринима­тельства, оказалась далеко не самой приемлемой и даже социально опасной формой решения этой проблемы.

Полагаем, что в подобном деле не уместно слепое копирова­ние современных западных образцов, вырванных из контекста более чем поучительного опыта становления того же предпринимательства в эпоху «дикого» капитализма. Нынешний свой имидж последнее приобрело лишь после 70-х годов, после выдвижения на первый план этических вопросов (установка Американского предпринимательского института: «Новая цель для либерального обществ – добродетели и характер»), усиления борьбы с коррупцией, теневой экономикой, стимулирования благотворительного бизнеса. А до того противоречия между культурой предпринимательства, отстаивающей ценности успеха, индивидуализма, свободы, эффективности и культурой гражданской, поддерживающей ценности справедливости социального устройства, гармонии и гуманности, были достаточно острыми2.

 

______________________________________

1Маркус Л. Кооперативы в Восточной Европе: Проблемы и перс­пективы // Советская потребительская кооперация, 1991, № 8, с.40-41.

2Агеев А.И. Предпринимательство: проблемы собственности и культура. – М:. Наука, 1991, с.93.

 

Указанное обстоятельство в условиях нашего Содружества, только-только начавшего освобождать от оков тоталитаризма, последствия которого будут ощущаться еще долго, игнорировать было бы опасно. Более продуктивным представляет­ся путь, предложенный Т.И.Заславской и Р.В. Рывкиной1: во-первых, отбор (из исторического прошлого собственной страны, из опыта других стран и народов) новых, прогрессивных социальных ценно­стей и норм, которые нужны для стимулирования экономической активности населения. Ведь активизация — необходимое условие развития хозяйственных инициатив, упрочения новых форм экономи­ческих и управленческих отношений. Иначе говоря, экономическая культура должна срабатывать на то, чтобы восстановить утрачен­ные в СССР субъекты хозяйствования — творцов новых экономичес­ких форм, их инициаторов и организаторов; во-вторых, ценностная переориентация советского общества. У людей должны сформиро­ваться новые традиции. Только их возникновение будет означать, что в стране начался процесс становления работника нового типа, обладающего социальными качествами, способствующими новой моде­ли хозяйствования, что люди перестают быть «винтиками», а ста­новятся субъектами новых экономических отношений, компетентны­ми, грамотными, сильными, способными выдержать сопротивление административной системы, конкуренцию, дефицит; в-третьих, уси­ление значимости таких ценностей, как компетентность, самореа­лизация, профессиональный долг и т.д.

Свою роль в этом должно сыграть и кооперативное движение, которое может стать одним из мощных ферментов рыночной эконо­мической культуры, что., в свою очередь, невозможно без возрож­дения ее собственной культуры (принципов, ценностей, норм) и социальных институтов, а также решение теоретических и практи­ческих вопросов, связанных с управлением кооперативной деятель­ностью.

 

*****

Спонтанная «перестройка» показала истинное лицо советской экономической науки. Генетически приспособленная лишь подводить «научную» базу под решения не обремененной тяготами знаний объективных законов общественного развития партийно – хозяйственной номенклатуры КПСС – господствовавшего в СССР класса, она впала в кому уже под первыми ударами ветров «перестройки». Идеологически зашоренная, оторванная от анализа и оценки объективных законов, а также тенденций эволюции рыночной экономики и ее институтов, советская общественная наука в лице ее крупнейших, обласканных властью представителей объективно не могла дать достойный ответ вызову времени. Не обладала эта наука и критической массой ученых, способных объективно оценить концепцию «перестройки», повлиять на ход дальнейших событий и дать прогноз последствий. Этим и объясняется полная несостоятельность ряда ключевых «перестроечных» законов бывшего СССР (О государственных предприятиях (объединениях), О кооперации, Об общественных объединениях, О собственности и т.д.), приведших к коллапсу государства

 

*****

Как всегда в истории всех российских и советских реформ экономика была принесена в жертву политике. В итоге все «реформирование» той — же потребительской кооперации, свелось в большинстве стран СНГ к приватизации колоссальной ее собственности — единой и неделимой по своей изначальной природе. Это положение было отражено во всех законодательных актах и нормативных актах, регулирующих деятельность потребительской кооперации, что соответствовало и международной практике, и Уставу МКА, членом которого являлся Центросоюз СССР. Соответственно любой член – пайщик потребительского общества (от рядового колхозника до членов и Председателя правления Центросоюза), при выходе из него мог претендовать только на возврат вступительного паевого взноса. Наемный персонал великого множества предприятий производственной и социальной инфраструктуры, действовавших в рамках собственности потребительской кооперации, не имел и этого права, поскольку не был связан с обязательным членством. Помимо прочего членство в потребительском кооперативе не связано с обязательным трудовым участием и нигде в мире не требует этого участия. Между тем, приватизация собственности потребительской кооперации проводилась высшими должностными лицами республиканских и областных кооперативных союзов (полностью контролировавших и составлявших абсолютное большинство в выборных высших органах потребительской кооперации) по схемам, аналогичным государственному сектору экономики и с аналогичными результатами. Тому способствовала взятая странами СНГ на вооружение идея тотальной приватизации всего и вся, включая учреждения образования и науки, которая уже сама по себе исключала какое либо влияние последних на ход реформ, ввергнувших их в борьбу за выживание. Полагаем, что и страна и мир были бы совсем другими, если бы российскую экономическую школу, обеспечившую блестящие успехи дореволюционных реформ, возглавленных С.Ю.Витте, а того более — периода нэпа, не ликвидировали. Эти успехи — в первый и пока последний раз в истории рыночных преобразований России / СССР, проходившие под влиянием и при непосредственном участии крупнейших представителей российской экономической школы — показали, на что способен народ, когда его глубоко нерыночное сознание преобразуется с помощью всех институтов и средств социально – культурного воздействия. Именно этот короткий, но «золотой век» торжества российской кооперативной идеи, отмечен мощным прорывом блокады традиционно ассиметричной информации, свойственной «русской модели управления»: и власть, и народ владели и пользовались одинаково доступной им информацией о способах преобразования хозяйственной жизни в лучшую для широких масс населения сторону. Вполне закономерно, что, даже отказавшись от нэпа и цивилизаторской миссии кооперативного движения, большевики не смогли пренебречь задачами социально – культурного обеспечения индустриализации. Что и потребовало формирования всепроникающего партийного аппарата во всех сферах материального и нематериального производства, для их полного подчинения целям большевиков, чем и обеспечивалось полное восстановление «русской модели управления», основанной на ассиметричной информации. Но и загнанная в русло возрожденных политической верхушкой КПСС имперских амбиций государства и жестко ограниченная ее целями, деятельность всех институтов и сфер социально – культурной деятельности, сыграла выдающуюся роль в социальной мобилизации всех и каждого на решение задач коммунистического строительства. Отсюда резкий контраст с самой концепцией постсоветских реформ, где подавляющей части народонаселения отведена роль пассивного наблюдателя.

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *