Приложение 5



 

6. Объективная необходимость разработки новой концепции развития потребительской кооперации при переходе к рынку.

 

Переход к рыночным отношениям в нашей стране объективно требует учета целого ряда особенностей ее истории, массового правового и экономического сознания населения, уровня его куль­туры и образования и т.д. Так уже отмечалось, что рыночные отношения никогда не проникали в толщу экономической жизни Рос­сии столь глубоко, чтобы считать ее цивилизованной, не говоря уже о ее национальных окраинах, многие из которых даже не всту­пали на порог капитализма. Отсюда никаких прямых параллелей и ссылок на опыт Венгрии, ЧСФР или Польши и других бывших социалистических стран просто быть не может, ибо у них совершенно другая структура экономики и они имеют прочные и давние традиции многообразия форм собст­венности, культуры хозяйствования и т.д. «Сетуя на медлитель­ность реформы, — пишет академик С.С.Шаталин, — мы не учитываем одного фактора: большая часть трудящихся не готова к восприятию новых технологий, всей экономической структуры. Народ наш та­лантливый, но работать он разучился, привык к иждивенчеству. Немедленное внедрение по-настоящему рыночных отношений было бы пострашнее великого кризиса 20-х — начала 30-х годов» (Изве­стия, 1990, 21 апреля).

При переходе к рынку, как считает доктор экономических наук Е.Г.Ясин, «особенно важна преемственность в культуре народа, в его исторических традициях, национальных и личных ценностях. Это особенно верно для нашей страны: революция исходила из иных постулатов — «до основанья, а затем» — и разрушила многое из того, что сегодня нам крайне необходимо»1. И с этим трудно не согласиться, также как и с приведенными выше высказываниями С.С.Шаталина. Достаточно указать на то, что авторов «шоковой терапии» — правительство Польши во главе с Т. Мазовецким поддер­живало 90% граждан, а правительство СССР во главе с Н.И.Рыжко­вым только 20% (Поиск, 1990, № 8), хотя программа последнего носила более чем умеренный характер.

Отличительной особенностью рынка, как социального институ­та, является то, что он требует от людей активной позиции и определенных норм поведения. Как пишет Е.Г.Ясин: «экономический человек» со свойственными ему рациональным поведением, сильными мотивами личной выгоды, расчетливости и предприимчивости, го­товностью идти на риск, с ощущением личной ответственности за свои действия должен получить общественное признание»2. Не составляет труда определить, что все обсуждавшиеся программы перехода к рынку, включая и окончательную ( т.е. Основные на­правления), различаются лишь в том, что одни опираются на «адми­нистративного человека» (все правительственные программы), дру­гие на «экономического человека» (альтернативные программы)._______________

1Одним из первых примеров была неудавшаяся попытка трудового коллектива Егорлыкского райпо (Ростовская область). На своем общем собрании этот трудовой коллектив в составе 1,5 тыс. человек постановил вернуть пайщикам паевые взносы в сумме 1,5 млнуб. и стал собственником всего оставшегося кооперативного имущества райпо с объемом товарооборота в 17,0 млн.руб. и годовой прибылью в 2,0 млн.руб. (см.: Райпо без пайщиков // Советская торговля, 1990, 27 ноября). Более дальновидно поступили в Узбекистане, выведя заготовительную отрасль из состава и подчинения потребсоюзу (см.: Вышли из потребсоюза // Торговая газета, 1991, 27 июля) и теперь ни­какие пайщики не смогут помешать приватизации этой части кооперативной собственности в пользу трудовых коллективов сельских и городских заготовительных предприятий. Множество предприятий создается при Центросоюзе и других потребсоюзах и их цели не имеют никакого отношения к удовлетворению по­требностей пайщиков потребительских обществ.

1 Ясин Е. Г. Проблемы перехода к регулируемой рыночной экономике » В кн.: Трудный поворот к рынку. — М.: Экономика, 1990, с. 27.

 

 

 

 

Обе стороны едины в том, что трудящиеся и другие наименее обеспеченные слои общества должны быть социально защищены. В программе «500 дней» к социальным гарантиям отнесены3:

— индексация доходов;

— право на пособие по безработице;

— право бедных на социальное вспомоществование;

— право на получение дифференцированного минимума оплаты труда и др.

В программе «400 дней», которая предшествовала предыдущей «500 дней», наряду с указанными в последней предполагались та­кие социальные гарантии, как:

— создание системы общественных работ для безработных;

— реализация специальных программ помощи конкретным социаль­ным группам (одиноким, престарелым, инвалидам, бесплатное пита­ние) и др. (Деловой мир, 1990, № 4, 31 июля).

В той или иной степени указанные меры нашли отражение в «Основных направлениях стабилизации народного хозяйства и пере­хода к рыночной экономике», в которой подчеркивалось, что «лишь два типа людей по настоящему могут потерять в условиях рыночных отношений: ленивые и неорганизованные, которых рынок, в конце концов заставит подтянуться» (Советская Россия, 1990, 28 октяб­ря).

Суть социальной политики, заложенной в перечисленных про­граммах в принципе сходится в том, что меры социальной защиты населения носят в них пассивный характер более похожих на соци­альное обеспечение и в значительной степени ориентированы на поддержку иждивенческих настроений в надежде на то, что сам ры­нок заставит людей «подтянуться». И рынок действительно может заставить людей действовать, но куда будут направлены их дейст­вия, предсказать трудно. Ситуация уже смоделирована законом О кооперации в СССР, который отнюдь не вызвал повального энтузи­азма среди трудящихся масс, хотя на первых порах этот закон усиленно пропагандировался «сверху». Действия же тех, кто вос­пользовался первыми незрелыми плодами закона обратили общество в шоковое состояние. Это весьма опасная тенденция, ибо механический перенос советской идеологии социального обеспечения, каковыми являются элементы пассивной социальной защиты, взятые на воору­жение авторами всех существующих программ перехода к рынку, не­сут в себе немалую угрозу социальных конфликтов. Тому несколько причин. Первая. Как ни парадоксально, программы кабинетов Рыж­кова — Павлова и альтернативные программы объединяет ставка на по-разному называемый, но тем не менее достаточно ограниченный — по масштабам страны — слой наиболее инициативных, предприим­чивых людей, грамотных в экономическом и правовом отношении, имеющих опыт легальной и нелегальной деятельности в сфере эко­номики. В первом случае имелись в виду разного рода руководите­ли и другие «командиры» производства, которых достаточно поду­чить, переподготовить за счет государства и рынок пойдет. Во втором имеются в виду главным образом предприниматели (биржеви­ки, брокеры, фермеры, банкиры и т.п.), которые познали азы рын­ка в процессе нелегальной деятельности или обладают природным даром предпринимательства, или имеют возможность воспользовать­ся услугами альтернативной системы образования, построенного на платной основе, так как государственная система рыночного обра­зования не дает. Но и те, и другие — это представители того круга, который и в административной системе не бедствовал (пар­тийно-хозяйственно- хозяйственно-советская номенклатура, дельцы теневой эко­номики и т.д.)- Именно они, как отмечает член-корреспондент РАН Б. Ракитский: «готовы к рынку лучше, чем рабочие»1. Согласятся ли последние на роль пассивных созерцателей процветания первых на ниве рынка?

___________________________

1 Ясин Е. Г. Проблемы перехода к регулируемой рыночной экономике » В кн.: Трудный поворот к рынку. — М.: Экономика, 1990, с. 27.

2 Ясин Е.Г. Там же, с.40.

3 Переход к рынку: Концепция и программа рабочей группы под руководством академика С.С.Шаталина. — М., 1990. с. 101.

1Ракитский Б. Конкретно-исторические особенности становления рынка труда в СССР // Вопросы экономики, 1991, №9, с. 12.

 

 

 

 

 

 

 

Вторая причина. Усилиями правительства и народных депута­тов СССР на государство возложено явно непосильное бремя соци­альных программ (пенсии, компенсация и индексация доходов, по­собия на детей и т.д.)/ часть из которых уже переложено на предприятия. Но нынешнее состояние бюджета и финансов при отсутствии, в отличие от США или ФРГ, стабильных источников на­логовых поступлений, в том числе и за счет экономически актив­ного населения, составляющего в указанных странах неизмеримо более высокую (по сравнению с СССР) величину, делает такие по­пытки безуспешными, ускоряет инфляцию и эмиссию денег1. Изло­женное делает настоятельно необходимым поиск средств, могущих выполнить роль социальных амортизаторов, ибо административные методы обеспечения социальных гарантий себя исчерпали, что чре­вато политическими и социальными потрясениями. И здесь мы пол­ностью согласны с Генеральным секретарем Международной ассоци­ации социального обеспечения (МАСО) Д. Хоскинсом, что все попыт­ки перехода на новые хозяйственные отношения в СССР будут безуспешными, если не будет достигнут общественный компромисс по поводу путей развития страны2.

При таком нашем положении, очевидно, нельзя и опасно де­лать ставку на один какой-то слой общества, а следует более опираться на общественные силы самих народных масс, как это бы­ло в годы нэпа в нашей стране, да и теперь во всех странах ры­ночной ориентации. И главной составляющей этих сил являлось и является кооперативное движение — «третий сектор» экономики лю­бой страны рыночной ориентации и тот самый мощный социальный амортизатор, который пользуется сочувствием и поддержкой правительств, партий, профсоюзов и т.д. как один из гарантов ста­бильности общества.

Полагаем, что подобная концепция, консервирующая потреби­тельскую кооперацию и сложившийся в ней административный тип отношений собственности, приходит в явное противоречие с общим курсом на переход к рыночной экономике и вытекающим из этого разгосударствлением собственности. Последняя, как показал ана­лиз, фактически выведена из-под контроля государства, но не возвращена истинным хозяевам — пайщикам. Собственность, таким образом, оказалась в полном и бесконтрольном распоряжении ко­оперативного аппарата, действия которого несут в себе угрозу растаскивания этой собственности и ее приватизации в пользу специалистов и работников системы (§ 3.2). Формальным основа­нием для этого служит закон о кооперации и противоречия, содер­жащиеся в нем, и прежде всего — незащищенность собственности потребительской кооперации, созданной за счет и в интересах де­сятков миллионов ее пайщиков, а не работников.

Так уже около двух лет путешествует по комиссиям Верховного Совета России проект закона «О потребительской кооперации», а в это время ее деятельность регулируется подзаконным актами, в орбиту чего втянуты и Правительство, и Президент России. Что идет вразрез с общим курсом на создание правового государства, ибо потребительская кооперация не государственная структура, а ее правовое регулирование и должно исходить из защиты законных интересов членов— пайщиков потребительских обществ. Кроме того, в законопроекте России не содержалось правовой основы для развития социальных институтов (науки, образования) потребительской кооперации, а также обязательного участия членов – пайщиков в принятии решений по всем вопросам деятельности кооперативных организаций

_______________

1См. подробнее: Шохин А., Космарский В. Рынок труда в СССР в переходный период // Вопросы экономики, 1991, № 9, с. 108.

2Переход к рынку невозможен без социальных гарантий // Эко­номика и жизнь, 1991, № 24, с. 14.

.

. В процес­се доработки законопроекта учеными МКИ, при участии авто­ра, эти дополнения в законопроект были внесены.

Поворотным для российской потребительской кооперации стало VII собрание Совета Центросоюза (январь, 1992 г.), которое приняло ряд рекомендаций, направленных на рефор­мирование отношений собственности. Так, Совет постановил, что основной и оборотный капитал потребительской коопера­ции создавался и наращивался не только за счет прибыли от собственного хозяйства потребсоюзов, но и средств пайщи­ков, трудового участия работников, централизованных отчис­лений от прибыли нижестоящих хозяйственных звеньев, а по­тому весь совокупный капитал (собственность) должен быть справедливо перераспределен между юридическими липами и закреплен за физическими лицами. Это рассматривается как необходимое условие «возрождения демократических основ» от­ношений кооперативной собственности, заинтересованности и ответственности пайщиков и работников в ведении совместно­го хозяйства и повышения его конкурентоспособности.

В качестве первоначальных мер Советом предложено пере­распределить собственность между кооперативами и их сою­зами пропорционально объемам совокупной деятельности (тор­говой, заготовительной, перерабатывающей), а также пропорционально отчислениям в централизованные фонды, числен­ности пайщиков работников и т. д.

И вместе с тем, весь Совет проходил под рефреном главной идеи: неработающие в системе пайщики экономической влас­ти не имеют, а их доля в собственности определяется исклю­чительно нынешним размером паевого фонда и начисленными на него дивидендами. Следовательно, реальными собственни­ками следует считать трудовые коллективы (читай первые руководители всех рангов) потребительской кооперации по отношению к фактически принадлежащим им предприятиям и организациям и их имуществу.

Эта же идея пронизывает Указ Президента России «О ком­мерциализации деятельности предприятий потребительской кооперации» от 16.02.92 г. № 144, где нет ни слова о пайщи­ках. А уже 20.02.92 г. Центросоюз России принял ряд мер по исполнению Указа Президента. Конечно, потребительская кооперация действует на селе почти монопольно. Так почему бы не создать другие парал­лельные ей конкурирующие структуры? Не задаться вопро­сом: отчего не расцветает в деревне частный бизнес, для ко­торого вроде созданы все предпосылки? Ведь в десятках тысяч сель­ских поселений вообще нет какой-либо торговой сети, в том числе и потребительской кооперации. И с кем должен конку­рировать тот единственный магазин «Товары повседневного проса» — основной тип розничного торгового предприятия российской кооперации, — который сейчас обслуживает 5- 6 глухих деревушек.

Напомним, что на долю ТПС, вкупе с автолавками, палат­ками, ларьками и лавками на дому, приходится более поло­вины всей имеющейся ныне сети розничных предприятий потребительской кооперации России общим числом в 155,0 тыс. единиц. Отсюда возникает вопрос, насколько реально получе­ние статуса юридического лица большей частью предприятий розничной сети потребительской кооперации, что дает право на самостоятельное установление размеров торговых надбавок (наценок) при формировании рыночных цен на товары народного потребления, как это определено распоряжением Правительства России от 21.01.90 г. ,№ 123-р?

Увеличения торговой надбавки ведет к росту розничной цены, которая и так велика, что уже сдерживает продажу1. Впору ставить и решать вопрос об отмене с _______________

1 Раицкий К. А. Совершенствование розничных форм хозяйствования и потребительской кооперации при переходе к рынку / ЦИМК Центро­союза. — М., 1992, с. 92.

 

 

 

 

потребительской кооперации налога на добавленную стоимость, ведь и ранее она едва сводила концы с концами, ибо почти половина объе­ма ее розничного товарооборота приходилась на долю сель­ских районов, пользующихся повышенными торговыми скидками как горные, отдаленные или приравненные к Крайнему Северу. И без этих скидок вся она давно уже была бы убы­точной. Да и сейчас убыточны 80 тыс. магазинов, столовых и хлебопекарен, расположенных в российской глубинке, а боль­шинство сельских кооперативов уже в феврале 1992 г. имели просроченную задолженность перед банками2.

Конечно, коммерциализация, т. е. перевод хозяйствующих субъектов на жесткий режим самофинансирования и самоуп­равления всей текущей и инвестиционной деятельности — это необходимый шаг: нигде в мире переход от административной к свободной экономике без него не осуществлялся. Но нигде в мире не было столь жесткой административной, а главное — бестоварной экономики, как в бывшем СССР. А поэтому мы разделяем мнение таких экономистов, как академики Н. Федоренко, Н. Петраков, докторов экономических наук В. Перламутрова, В. Дадаяна и Д. Львова, считающих, что «импро­визированный фронтальный штурм рыночных редутов» пра­вительству России пока не удался («Известия», 1992, 19 марта). Они, в частности, приводят слова Президента США Руз­вельта, сказавшего в годы «великой депрессии» следующее: «Бюджет будет оставаться несбалансированным до тех пор, пока существует армия нуждающихся». Последняя в СНГ весьма» велика и вряд ли стоит се расширять за счет пока спокойного и худо-бедно, но кормящего себя и остальной на­род сельского населения. А коммерциализация потребитель­ской кооперации ударит именно по нему: по членам и работ­никам потребительских обществ, по всему сельскому населе­нию и сельскохозяйственному производству. Ни одно правительство в мире пока не отваживалось на отмену дотаций и льгот сельскому хозяйству притом, что да­же в высокоразвитых странах нет бездефицитного бюджета. А наше сельское хозяйство настолько срослось с потребительской кооперацией, ставшей ей инфраструктурой, что их нель­зя рассматривать изолированно друг от друга. Нужно согла­ситься с упомянутой группой экономистов, что сегодня нет важнее проблемы, чем скорейшее обеспечение страны продо­вольствием и что для решения последней нужно установить жесткий контроль за. ценами продукции, потребляемой сель­скохозяйственным производством — горючего, машин, техни­ки и т. д. И в этом производстве заняты люди, чьи насущные потребности игнорировались все прошлые годы, во что свой «вклад» внесла и потребительская кооперация, так и не до­бравшаяся до сельской глубинки. Коммерциализация ударит прежде всего по сельским по­требительским обществам – наиболее слабому во всех отно­шениях (экономическом, кадровом, финансовом и т. д.) звену. И вряд ли в лучшем положении окажутся их розничные тор­говые предприятия, обретя согласно Указа статус юридиче­ского лица. Даже если кто-то вообще отважится на этот шаг, ведь и без оного лица найти кого-либо для работы за прилав­ком в деревне всегда было непростой задачей. Это требует доскональной проработки проблемы и самой концепции строительства потребительской кооперации. Мате­риальной основой этого строительства мы рассматриваем всю ныне имеющуюся собственность потребительской кооперации, институциализация которой в качестве именно общей неделимой собственности неработающих в ней членов-пайщиков является лишь первым шагом на пути коренных реформ отношений этой собственности в сторону демократизации.

 

_______________

2 Там же, с. 6.

 

 

 

Механизм перераспределения этой собственности уже раз­рабатывается по системе потребительской кооперации России. При этом впервые в законопроекте о потребительской коопе­рации России сказано: «Работники потребительской коопера­ции имеют право на выдел части ее собственности с указа­нием ее стоимости и выдачей акций или иных свидетельств собственности». Это реальный путь персонификации собственности, но вся проблема в том, что изначальная природа кооперативной собственности исключала акции, однозначно определяя ее как безакционерная (non stock), форма, предназначенная не для извлечения прибыли (non profit) а для удовлетворения потребностей своих членов – пайщиков. А в решениях седьмого собрания Совета Центросоюза России (представленного только наемными работниками системы) утверждается обратное: что, являясь по своей сути частной, соб­ственность потребительской кооперации выступает как кол­лективная, долевая на всех уровнях управления. При этом рекомендовано закреплять за пайщиками паевые взносы и дивиденды на них (включая невыплаченные за годы членст­ва), а за работниками (включая пенсионеров) — долю про­порционально трудовому вкладу.

Собственность за ее субъектами закрепляется с помощью паевых свидетельств (паевых паспортов), инвестиционных сертификатов, именных акций (в том числе привилегирован­ных) и ежегодно увеличивается на размер дивидендов от рас­пределяемой прибыли. Закрепленная собственность учитыва­ется на лицевых счетах.

Таким образом, кооперативной номенклатурой создавались предпосылки для приватизации в свою пользу активов потребительской кооперации, прикрытой декларациями о «де­мократизации отношений собственности. Основы этой работы включали: предоставление хозяйствующим субъектам свободы предпри­нимательства, полная ответственность за результаты хозяйст­вования и обеспечение заинтересованности работников, отказ от диктата сверху и т. д. С чем и связывалось существенное изменение содержания работы хозяйствующих субъектов с учетом тре­бований рынка, как залога повышения эффектив­ности и конкурентоспособности организации потребительской кооперации, перевода их взаимоотношений на экономическую основу.

И вместе с тем восстановление исторической справедливо­сти по отношению к сельским кооперативам и их пайщикам требует возмещения им стоимости изъятого имущества и упу­щенной выгоды. Но анализ материалов Центросоюза России и ряда областных потребсоюзов говорит о том, что до этого дело пока не дошло: на всех уровнях кооперативный аппарат на первый план выносит собственные интересы, стремясь со­хранить за собой если не всю (что уже невозможно), то боль­шую часть собственности.

Так, Воронежский потребсоюз предполагает закрепить в ус­тавном фонде всю собственность, разделив се на две части: 65% в неделимый резервный фонд, а 35% делить между фи­зическими и юридическими членами. При этом за потреби­тельскими обществами и облпотребсоюзом закрепляется по 80% неделимой части их уставного фонда и по 20% соответ­ствующего фонда райпотребсоюзов, которым оставлено 60% того, что у них есть, плюс 20% в уставном фонде сельских кооперативов.

Владимирский облпотребеоюз предлагает также разделить уставный фонд на две части, но делимую часть (49% устав­ного фонда) распределяет следующим образом: работникам — 35%; пайщикам 12% и 2% резервирует за руководителями и молодыми специалистами. Кемеровский облпотребсоюз пред­полагает распределить делимую часть уставного фонда не­сколько иным образом: 30% — между работниками, 15% — на именные акции для работников и ветеранов: 2,5% — резер­вирует за руководителями и молодыми специалистами и 2,5 % — на увеличение суммы паевого взноса пайщиков.

 

 

 

 

 

Есть и другие варианты, которые требуют специального анализа, ибо содержат немало интересного. Все это, конечно, нужно и важно, ту или иную часть собственности аппарат и трудовые коллективы получат и станут заинтересованными и подлинными хозяевами, точно такими же, как работники приватизированных государственных предприятий.

Но при чем тут потребительская кооперация и те ее члены, которые не имеют счастья и возможности быть еще и ее ра­ботниками? Полагаем, образование на базе собственности по­требительской кооперации множества хозяйственных субъек­тов, ориентированных только на коммерческий успех, имеет в своей основе мало общего с тем, для чего она некогда и была создана.

В сущности все то, что относится к потребительской коопе­рации и хозяйствующим субъектам, кооперативная номенклатура рассматривает как кооперативы двух типов: собственно потребительские и производственные (каковыми они никогда не были, возникнув лишь как объекты инфраструктуры, созданные за счет отчислений потребительских обществ). Первые — не связаны с обязательным тру­довым участием членов — пайщиков, вторые – требуют обязательного трудового участием наемных работников, которые никогда не были пайщиками. И хотя в целом по потребительской кооперации бывшего СССР насчитывалось более 550 тыс. хо­зяйствующих субъектов, в качестве реальных можно выделить лишь те из них, которые находятся па полном хозрасчете, или функционируют в достаточно автономном режиме.

Таблица 3.1.

 

Численность хозяйствующих субъектов потребительской кооперации по состоянию на 1.01.90 г.1

Отрасли деятельности

Количество

Ед.

В % к итогу

І. Торговля

 

 

1. Сельские потребительские общества

7219

14,5

2. Городские потребительские общества

380

0,8

3. Райпо

1726

3,5

4. Хозрасчетные объединения розничной торговли

1480

3,0

5. Горкоопторги

684

1,4

6. Оптовые базы

1699

3,4

7. Объединения общепита

2884

5,8

ІІ. Промышленность

 

 

1. Хозрасчетные объединения

2047

4,1

2. Всего предприятий и производств

22480

45,0

ІІІ.Заготовки и закупки сельхозпродуктов и сырья

 

 

1. Райзаготконторы

2899

5,8

2. Сельскоопзаготпромы

6116

12,8

3. Заготовительные базы

277

0,5

Итого

49891

100,0

 

1 Составлено по данным отчета «Потребительская кооперация СССР за 1989 г.».

 

 

 

С той или иной степенью условности к последним можно отнести примерно 50,0 тыс. хозяйствующих субъектов. Из данных, приведенных в табл. 3.1, нетрудно сделать вывод, что собственно потребительскими кооперативами могут считаться «лишь 18,8% учтенного нами числа хозяйствующих субъектов: сельпо, горпо, райпо. Остальные 81,2% — это предприятия, составляющие производственную инфраструктуру первых, функционирующие в рамках единой собст­венности потребительской кооперации. И все меры, предпри­нимаемые ныне кооперативным аппаратом, равно как прави­тельством России (надо полагать — не без участия того ап­парата), ведут к отчуждению кооперативной собственности от не работающих в системе пайщиков.С этим мы не можем согласиться. Это не позволяет сде­лать весь предшествующий анализ, сделанный нами обо всех сторонах деятельности потребительской кооперации.

Задача восстановления исторической справедливости тре­бует самого решительного включения всех членов-пайщиков, не работающих в системе в качестве полноправных субъектов всей собственности потребительской кооперации.

В качестве конкретного механизма восстановления спра­ведливости может быть введение обязательных отчислений с прибыли всех хозяйствующих субъектов, отнесенных нами к производственной инфраструктуре, а также другими объектами собственных хозяйств всех потребсоюзов в пользу сельских потребительских обществ. Такие отчисления могут идти на пополнение паевого фонда сельских потребительских обществ с. последующей выплатой дивидендов пайщикам, не работаю­щим в системе.

Другой вариант может быть осуществлен путем представ­ления всеми предприятиями объектами кооперативной производственной инфраструктуры скидок на ус­луги, оказываемые ими сельским потребительским обществам и их пайщикам.

В любом случае все хозяйствующие субъекты, действую­щие в рамках собственности потребительской кооперации в качестве предприятий (т. е. оптовые базы, хоз­расчетные объединения торговли, промышленности, общест­венного питания и т. д.) должны быть жестко ориентированы на обслуживание потребительских обществ. В целях же обес­печения конкурентоспособности этих предприятий и укрепления их собственного финансового состояния целесообразно поощрять их сделки с физическими и юриди­ческими лицами, не являющимися членами потребительской кооперации, но только на коммерческих началах.

С учетом изложенного, целесообразно признать всех пай­щиков собственниками (совладельцами) всего имущества по­требительских обществ или конкретных предприятий, распо­ложенных в месте (пункте) их проживания, а сами эти общества – совладельцами имущества и активов т.н. собственных хозяйств всех потребсоюзов. Цель предлагаемого механизма — подчинение интересов всех хозяйствующих субъектов, действующих в рамках единой собственности потребительской кооперации, задачам укрепления и возрождения основного звена — потребительских обществ. Но для этого нужно четко зафиксировать юридический статус предприятий производственной и непроизводственной инфраструктуры потребительской кооперации, как неотъемлемой части системы, действующей в рамках ее общей и неделимой собственности. После чего, для повышения заинтересованности наемных работников, на все имущество потребсоюзов и их собственных хозяйств можно будет выпустить акции таким образом, чтобы на долю основного звена, т. е. всех существующих ныне потре­бительских обществ, приходилось не менее 51% пакета акций. Остальная часть, но не более 49%, может быть распределена в порядке copartnership (участия в прибылях) между трудовыми коллективами потреб­союзов и их собственных хозяйств,

 

 

 

 

В этом залог формирова­ния новых, демократичных отношений собственности, которые позволят компенсировать творившуюся десятилетиями несправедливость по отношению к основному звену и существенно крепить его финансовое положение. Получая дивиденды со своей доли в собственности потребсоюзов и имея реальный механизм влияния на эти потребсоюзы (через акции и своих представителей), потребительское общество может стать действительным основным звеном — гарантом сохранения этой собственности и ее служения тем, кем и для кого она создавалась — пайщикам.

Анализ ситуации, складывающейся в. самой потребитель­ской кооперации и вокруг нее, в связи с. осуществлением ры­ночных преобразований показывает, что эта ситуация доста­точно сложна и не может быть разрешена путем выделения частных вопросов. Не может она быть решена ни в рамках действующего пока союзного законодательства о кооперации, ни в рамках складывающейся концепции, конструируемой кооперативным аппаратом под свои корпоративные интересы.

Очевидно, настала пора освобождения потребсоюзов от хозяйственных функций, что позволит им сосредоточиться на организационно-методической, правовой и консультативной помощи потребительским обществам, другим хозяйствующим субъектам, также на защите их интересов перед государством, органами местного самоуправления, подготовке и переподготовке кадров и т. д. Последнее приобретает особую ценность в связи с необходимостью внедрения в работу кооперативных организаций элементов рыночного хозяйственного механизма: маркетинга, предпринимательства, активного использования финансовых рычагов, ценообразования и т. д.

Изложенное обязывает нас ставить вопрос о разработке и реализации новой концепции кооперативного строительства, адекватной задачам формирования рыночной экономической культуры и тем самым — социальной защиты оттесняемых ныне от собственности не работающих в потребительской коо­перации ее членов. Этого требует вся история развития потребительской кооперации, отмеченная в советский период откровенной несправедливостью и к членам потребительской коопе­рации, и к их собственности.

Новое экономическое мышление аспекте должного призвано ориентироваться на создание условий для всестороннего и гармоничного развития личности человека. Вновь и в пол­ный рост перед обществом встают проблемы культурного свойства, о которых в годы революции бил тревогу в «Несвое­временных мыслях» М. Горький, а теперь — академик Д. Лихачев. В своей, вне всякого сомнения, глубокого значения статье1 академик пишет, что культура «сама по себе — цель развития человека, нации, страны и человечества. Вот почему развитие культуры не должно затрудняться налогами, любы­ми формами обложения. В пользу чего? В пользу экономического прогресса? Но сама экономика служит культуре!».

К сожалению, предсказания М. Горького сбылись и в этом, — ли процитировать писателя «винить следует не народ — он» только послушно шел по пути, предусказанному его темной воле людьми мудрыми»1. И на этом пути недостатка в призы­вах типа «все во имя человека, все для блага человека» не было, хотя экономика работала не на человека, а

_______________

1Лихачев Д. Культурное одичание грозит нашей стране из ближайшего будущего // Известия, 1991, 30 мая.

2Горький М. Несвоевременные мысли: Заметки о революции и культу­ре. — М.: Советский писатель, 1990, с. 107

 

 

 

 

 

 

на самое себя, вращаясь в кругу «производства ради производства». При этом забывалось, что даже «производство ради произ­водства» имеет конечной целью удовлетворение потребностей человека, «развитие человеческой природы как самоцели»1 В последнем-то, составляющем сердцевину кооперативной идеи, и было отказано «социалистической кооперации», ибо вся она выросла из сталинской коллективизации с ее опорой на «простого» человека2. Однако все это не учитывается, либо игнорируется. И дело здесь не только в том, что все мы заражены, — как пишет Г.С. Батыгин, — идеологией застоя воспринимаем собствен­ность, экономическую независимость, рынок, договорные це­ны, стремление к зажиточности как социальные пороки»3, или в том, что «всех волнуют только повышенные заработки коо­ператоров, — как пишет И. В. Липсиц, — но пока очень не многие переходят от бесплодной зависти к конструктивным шагам – начать работать в кооперативном секторе»4. Все это есть. Но идеологи новой кооперации, а теперь и авторы раз­личных программ перехода к рыночной экономике, на наш взгляд, недооценивают значения особенностей психологии, уровня общественного самосознания и массового экономиче­ского образования собственного народа, большую часть своей истории жившего вне контекста событий и этапов экономического развития народов Западной Европы, Северной Америки и Японии.

Закон о кооперации, этот «троянский конь» рыночных от­ношений, смог привести в движение только тех, кто обладал даром инициативы и предприимчивости, т. е. обладателей именно таких качеств, которые подавлялись административ­ной системой. Это хорошо. Но считать, что эти качества при­сущи всем или хотя бы большинству членов общества, выросшего в тоталитарном режиме, было бы глубоко неверно5. Причем, громадное число финансовых и других нарушений, кото­рые свойственны новоявленным коммерсантам, свидетельст­вуют, что их предприимчивость не отягощена знаниями, кото­рых требует рынок5 , не говоря уж об этике предприниматель­ства. Представляется, что мы хотя и отказываемся от упрощен­ного классового подхода, противопоставляемого общенарод­ным и общечеловеческим ценностям, тем не менее собираемся совершить очередной «большой скачок», коих на нашем пути в погоне за социальным прогрессом было немало. Уместно вспомнить слова одного из «апостолов» кооперации Ш. Жида, который говорил: «Те, которые думают, что существующий экономический строй может быть изменен мановением руки или сами ошибаются, или обманывают других. Если речь идет о революции политической, то это возможно. Достаточно трех дней, чтобы опрокинуть трон. Трон — вещь хрупкая. Но когда приходится заменить целый экономический организм другим, новым, тогда необходима долгая предварительная подготовка, похожая на ту медленную и тихую работу, ко­торая путем невидимого и непрерывного, наслоения выводит из глубин Атлантического океана коралловые острова»2. И как бы ни были привлекательны уже созданные чужие

__________________________________

1Маркс К., Энгельс Ф. Соч. т. 25, ч. II, с. 123.

2Как известно, социальной опорой сталинской коллективизации были безлошадные бедняки и батраки, составлявшие в 1927 году лишь третью часть крестьянских хозяйств. (См.: Коллективизация: как это было // Правда, 1989, 16 сентября.

3Кооперативы сегодня и в будущем, с, 54.

4Не сметь командовать, с, 305.

5Термин «городская кооперация» достаточно точно определяет грани­цы деятельности повой кооперации, и здесь В. Л. Матусевич безуслов­но права. (См.: Потребительская кооперация: перестройка, ускоре­ние, с. 159).

6Тотомианц В. Ф. Основы кооперации. Берлин: Слово, 1923. е. 72.

 

 

 

 

 

«коралло­вые острова», на которые только и возможен «скачок», свои придется создавать самим, ориентируясь при этом не столько на конечный результат, сколько на опыт создания.

Если взять за основу табл. 3.2, где приведены характери­стики типов экономической культуры, существующих в странах рыночной ориентации, то несложно обнаружить, что пи силь­ная, ни слабая рыночная экономика не являются результатом динамики элементов только одного типа культуры. Сильная рыночная экономика (характеризующаяся развитой инфра­структурой, эффективностью производства и распределения, развитой финансовой системой, гражданским обществом и со­циальной стабильностью) не есть генетическое свойство только индивидуалистического этоса, но и в равной мере этоса кооперативного.

 

Таблица 3.2

 

Типы экономических культур*

 

Характеристика экономики

Индивидуалистический этос

Кооперативный этос

Сильная рыночная экономика

Англосаксонские страны

 

 

Новые индустриальные страны Восточной Азии

Слабая рыночная экономика

Некоторые развивающиеся страны

Южноевропейские сраны

 

*См.: Агеев А. И. Предпринимательство: проблемы собственности и культуры, с. 78.

 

И надо сказать, что весь прошлый исторический опыт стран Содружества мало корреспондируется с попытками вхожде­ния в рынок па индивидуалистической основе. «Вектор эконо­мических культур,— пишет А. Агеев,— определяется отнюдь не тем, что экономические успехи однозначно связаны с раз­витием предпринимательства на базе индивидуальных свобод, а скорее тем, что обеспечивает гармонизацию индивидуально-творческого и коллективистского начал»1. Очевидно, на подоб­ную гармонизацию и следует ориентироваться, расширяя со­циальную базу рыночных преобразований.

Один из руководителей этого кооперативного движения в Италии Л. Турчи говорит, что в кооперации «мы видим не толь­ко экономический, но и огромный социальный смысл. Сотруд­ничество между работающими, взаимопомощь, защита инте­ресов широких слоев населения». Ознакомившись с советским опытом, удивляется: почему, возрождая кооперацию, мы об основном ее смысле — социальном — забыли, ибо никакой защитой интересов широких слоев населения кооперация — и новая, и старая — не озабочена. Прибыль, деловой успех… А но цели скорее предпринимательские («Известия, 1989, 2 ию­ля).

На это обратил свое внимание и президент Международного кооперативного альянса (МКА) Л. Маркус, выступая на XII съезде потребительской кооперации СССР. Подчеркнув, что членов МКА «объединяет рабочая формула, выработанная пионерами кооперативного движения», он выразил привер­женность этой формуле, включающей социальное развитие, ответственность перед обществом, солидарность,

 

_______________________________

1См.: Мы за ценой не постоим? — Экономика и жизнь, 1990, № 17, Там же. Кооперативная форма труда или частнопредпринимательская деятельность?

 

 

 

 

демократию и заботу. «Если эти качества не проявляются (т. е. подменя­ются стремлением «обеспечить себе максимум возможной прибыли на свой капитал»), то я не думаю, — сказал он, — что мы вправе употреблять слово «кооператив». Л.. Маркус подчеркнул, что происходящие в СССР перемены создают плодородную почву и идеальный климат для роста коопера­ции1 Рыночная экономика, особенно на стадии становления, де­монстрирует весь негативный потенциал свободы предприни­мательства и жесткой конкуренции, порождающей в массовом масштабе безработицу, разорение менее удачливых участни­ков хозяйственных процессов, банкротов и т. д. Именно она явилась предтечей возникновения кооперации как средства социальной защиты широких масс трудящихся и прочих граж­дан, не наделенных в силу каких-либо причин (отсутствия таланта, средств, образования, умения и навыков) даром пред­принимательства и хозяйственной инициативы, от неизбежных издержек стихии рынка (неконкурентоспособность личного хозяйства, недостаток материальных и финансовых ресурсов и т. д.).

Закрывать на это глаза в специфических условиях нашей страны, где громадное большинство населения относится именно к указанной группе, было бы в корне неверным. Уже наступающий рынок выявил, что предприимчивостью и хо­зяйственной сметкой обладают далеко не все наши согражда­не: сказываются недостатки воспитания, образования, много­летнее подавление личности, а также многие другие «дости­жения» тоталитарного социализма.

Весьма интересные суждения по поводу кооперации при­водит в своей книге профессор Гарвардского университета Я. Корнай, где отмечает, что при переходе к рынку нужно сорвать с «социалистической кооперации», вобравшей в себя все негативные черты бюрократической государственной собственности, маску и открыто признать их государственными предприятиями. «Идеальным было бы, — считает он, — если бы эти псевдокооперативы добровольно преобразовались ли­бо в подлинные кооперативы, либо в другие организации, дей­ствующие в законодательных и организационных формах ча­стого сектора»2. Вряд ли для нашей страны приемлем второй путь, хотя кооперативный аппарат он, видимо, устроит. Оста­ется первый— преобразовать потребительскую кооперацию и ее организации в подлинные кооперативы, создав для этого необходимые правовые, организационные и экономические предпосылки.

 

__________________________________

1 Материалы XII съезда потребительской кооперации СССР (20—22 марта, 1989 г.). — М.: Экономика, 1990, с, 113—114.

2Корнаи Я. Путь к свободной экономике / Пер. с англ. — М.: Эконо­мика, 1990, с, 61

 

А.О. Темирбулатов, д.э.н., профессор, Казахстан, г. Астана

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *