Приложение 6



 

2.4. Сущность деформаций и перерождений потребительской кооперации в системе административного социализма

 

Проведенный в предыдущих разделах анализ указывает на причины и не дает представления о сущности деформаций и перерождений потребительской кооперации. Необходимость выяснения последних является одним из главных условий возрождения потребительской кооперации, объективные предпосылки для которого несет в себе переход на рыночную экономику.

Конечно, как уже отмечалось, и после свертывания нэпа потребительская кооперация не стояла на места. Напротив, в современном состоянии она являет собой более мощную и разветвленную, чем когда-либо ранее систему. Приведенные в табл. 2.7 данные показывают, что потребительская кооперация значительно приумножила свой потенциал. С конца 20-х годов среднегодовая стоимость основных фондов системы увеличилась в 44 раза, производство товаров народного потребления увеличилось в 18,2 раза, объем розничного товарооборота в 11,6 раза, прибыль почти в 15 раз и т. д. Тем самым система, в которой насчитывается почти 3,5 млн. работников и около 58 млн. пайщиков внесла немалый вклад в развитие производительных сил страны. И вместе с тем функции и содержание деятельности этих организаций претерпели коренные изменения, которые наиболее ярко проявляются в основном звене системы — потребительских обществах. Именно они являлись основным объектом многолетних экспериментов.

 

 

Таблица 2.7.

Основные показатели развития потребительской кооперации СССР

за 1929-1990 гг.*

Показатели

1929 г.

1990 г.

1990 г. к 1929 г.

(+,- в разах)

 

1. Пайщики, млнел.

32,3

58,0

+1,8

2. Потребительские общества, тыс.

В том числе сельские

40,4

23,2

9,2

7,2

-4,4

-3,2

3. Розничный товарооборот, млрдуб.

8,8

102,0

+11,6

4. Производство товаров, млрдуб.

0,6

10,9

+18,2

5. Численность работников, млн.

0,54

3,5

+6,5

6. Среднегодовая стоимость, основнондов, млрд.руб.

 

0,57

 

25,1

 

+44

7. Паевой фонд, млнуб.

375

825,5

+2,2

8. Прибыль, млрдуб.

0,23

3,4

+14,8

 

* В ценах соответствующих лет: Рассчитано по данным сборника «Потребительская кооперация СССР» за соответствующие годы.

 

 

 

 

 

 

сыгравших не последнюю роль в отчуждении пайщиков от кооперативной собственности и управления кооперативным хозяйством.

В этой модели социализма, которая реализовывалась в нашей стране с конца 20-х годов, первенство безоговорочно отводилось не производственным отношениям («индивиды, производящие в обществе, а, следовательно, общественно-определенное производство инвалидов, таков, естественно, исходный пункт» — К.Маркс)1, а производительным силам, что прямо вытекало из четвертой главы Краткого курса истории ВКП (б)2. А раз так, то политэкономия социализма (в полном соответствии с установлениями автора Краткого курса) встала на путь отрицания сообщества людей как субъекта исторического процесса3. Так, например, пайщику эта политэкономия фактически отказывала в участии в процессе обращения. «Агентами товарного обращения, — указывалось в вузовском учебном пособии, — выступают социалистические предприятия и хозяйственные организации, а также их работники»2.

Подобная теоретическая платформа самым пагубным образом отразилась на практике потребительской кооперации, о чем можно судить по тому, как последовательно разрушались принципы кооперации, оплотом которых во все времена было потребительское общество. К числу таких принципов можно отнести, прежде всего, добровольность членства, самоуправление, независимость и самообеспечение и др. Сколь мало они значили и значат в теории и практике кооперативного строительства в СССР можно судить по целому ряду весьма крупных работ советских авторов4.

Таким образом, анализ практики реализации кооперативных принципов в основном звене становится настоятельной необходимостью, ибо без него невозможно попить суть деформаций и перерождений потребительской кооперации в системе административного социализма. Из последующего анализа мы намеренно опускаем юридических членов-пайщиков (которыми изначально были все предприятия и организации, образовавшие Всероссийский Центральный союз потребительских обществ, равно как и правопреемника последнего — Центросоюза СССР), механизм взаимодействия которых некогда строился (как и в остальном мире) на тех же принципах и был также извращен.

1. Добровольность членства в потребительском обществе. Этот принцип отражался последовательно во всех уставах основного звена, начиная с нэповских времен. Это означает, что для его организации не требуется распоряжения какого-либо государственного органа. Но это — по закону. В действительности же все обстояло по другому, ибо уже с 1928 года все аспекты деятельности потребительской кооперации стали объектом государственного планирования. Оно, конечно, не покушалось на принцип добровольности, хотя включало еще задания по кооперированию и социально-культурному строительству (кинофикация, радиофикация, организация библиотек, книжной торговли, учебных заведений и т.д.).

______________________________

1Маркс К. Экономические рукописи 1857-1861 годы. — М.: По-литиздат, 1980, ч. 1, с. 17.

2 Положения четвертой главы Краткого курса с прямом ссылкой па автора вошли в Политический словарь, где указывается: «Производственные отношения людей изменяются и развиваются в зависимости от изменения и развития производи тельных сил. которые являются определяющим элементом развития производства» (И. В. Сталин). См.: Политический словарь. М.: Госполитиздат, 1940.

3 В этом отношении все советские учебники политэкономии сделали шаг назад по сравнению, например, с учебником М. И. Тугай-Барановского, провозгласившего ценность человеческой личности главным основанием политической экономии как науки: «Всякая человеческая личность есть верховная цель в себе, почему все люди равны как носители святыни человеческой личности. Это и определяет верховный практический интерес, с точки зрения которого может быть построена единая политическая экономия». (См.: Туган-Барановский М. Н. Основы политической экономии.СПб, 1911, с. 26).

4 Политическая экономия социализма. — Л.: Ленинградский государственный университет им. Л. Л. Жданова, 1970, с. 230.

 

 

 

 

Но с ликвидацией частной торговли, включением городской кооперации в государственную торговлю и ограничением деятельности потребительской кооперации сельской местностью, этот принцип утеря. С тех пор у сельского населения нет альтернативы: вступать или вступать в члены-пайщики, ибо выбирать не из чего.

Отсутствие выбора нашло отражение и в законе «О кооперации в СССР». Подобный подход не только дискредитировал принцип добровольности, сделав его добровольно-принудительным, что сохраняется и по сей день1, но и исключал саму возможность самоорганизации граждан.

Следующее весьма важное обстоятельство, это то, что реализация принципа добровольности, самоорганизации граждан требует от них определенных знаний основ экономики, прав, вытекающих из членства в кооперативе, и принципов кооперативной деятельности. А потому идеологи кооперации уделяли огромное внимание организационно-массовой работе среди населения, пропагандируя эти знания. Административная экономика строилась на иных принципах, согласно которым, как выше отмечалось, индивиду было отказано в праве выступать в качестве «агента» товарного обращения, составлявшего естественную основу кооперации. Да и само это обращение было превращено в «советскую торговлю», т.е. распределение предметов потребления2. Понятно, что чем меньше участников этого распределения, тем лучше тому, кто его осуществляет от имени государства, да и государству спокойнее.

Тема общественно-массовых и социально-культурных функций и задач потребительских обществ и их союзов после 30-х годов напрочь исчезает из партийно-государственных документов по вопросам кооперативного строительства. Вплоть до настоящих дней этот факт преподносился как некое достижение, вызванное «историческими социально-экономическими сдвигами на селе, подъемом сельского хозяйства, резким повышением материального и культурного благосостояния деревни»3.

Сегодня общественная роль потребительской кооперации в стране равна нулю: она никому неизвестна в качестве общественной организации, не участвует ни в каких акциях и мероприятиях, направленных на решение вопиющих проблем общества (милосердие, культура, духовная сфера). Вся «общественная» активность стала уделом Центросоюза, точнее, его правления и международного отдела, которая целиком и полностью реализуется за пределами СССР, в рамках акций МКА. Стоит ли удивляться, что отсутствие повседневной заботы и внимания к своим общественно-массовым функциям со стороны кооперативов и их союзов породило со временем изменение массового кооперативного сознания пайщиков. Так, одно из немногих (если не единственное) за

_____________________

1 Эти работы не идут дальше констатации общего числа пайщиков, членов органов общественного самоуправления и т. п. характеристик, не затрагивают механизма реализации кооперативных принципов. См.. например: Дмитренко В, П. и др. Партия и кооперация.- М.: Политиздат, 1978; Морозов Л. Ф. От кооперации буржуазной к кооперации социалистической. — М.: Мысль, 1969; Альтшуль Г. И. н дроциализм и потребительская кооперация в СССР. — М.: Экономика. 1984; Трунов М. П. Потребительская кооперация — селу. — М : .Экономика, 1986; Апопий В. В. Экономические связи потребительской кооперации с колхозами, 1977; Климов А. П. Потребительская кооперация в системе развитого социализма. — М.: Экономика, 1480 и др.

2Чтобы купить резину для «Жигулей», пайщик должен сдать в заготконтору 150 кг меда или 30 кг тыквенных семян. За холодильник «Ока»… уже два центнера меда» (См.: Сельская жизнь, 17 марта 1987 г.). Естественно, не член кооператива вынужден сначала уплатить вступительный и паевой взнос.

3«Можно предоставить всем право делать что угодно, вступая в любые отношения друг с другом… такая экономика известна. Она носит название «рыночной» все преследует свой частный интерес, стремясь купить или произвести подешевле, продать подороже», — пишет А.М.Матлин и предлагает отказаться от прилагательного «советская» к термину «торговля», ибо если это действительно торговля, не распределение, то она может быть внутренней, внешней, оптовой и розничной, но никак не «советской». «Торговля, — продолжает он, — не просто товарно-денежные отношения, а одна из важнейших форм общения между людьми» (См.: Матлин A.M. Размышления экономиста о торговле. — М.: Экономика, 1990, с. 14-17).

.

 

 

 

послевоенные годы собраний Совета Центросоюза, посвященное специально организационно массовой работе, проходившее в марте 1979 г., констатировало, что половина опрошенных ЦИНОТУРом в Краснодарском и Вологодском союзах пайщиков никогда не присутствовала на отчетах правлений потребительских обществ, 3/4 не участвовали в выборах уполномоченных и членов комиссий кооперативного контроля, 4/5 никогда не утверждали наказов правлению, 9/10 никогда не выбирали руководителей кооперативных предприятий и только 1/10 опрошенных пайщиков выступала когда-либо на собраниях.

2. Принцип самоуправления. Его суть предполагает принятие решений самими членами-пайщиками потребительского общества. Состояние же этой проблемы вполне характеризует приведенный выше пример. Но отход от этого принципа начался еще в разгар нэпа. Постановлением Наркомтруда от 25 марта 1925 г., распространенным на Центросоюз, были введены должностные оклады руководителям и специалистам. С тех пор уже не пайщики, а органы государственного управления определяли, сколько и за что конкретно платить тому или иному специалисту потребительских обществ и их союзов. И, конечно, государство установило такой порядок, что средствами из кооперативной кассы оплачивалось выполнение кооперативным аппаратом именно государственных планов и заданий, а не удовлетворение потребностей пайщиков. При этом на систему распространялась единая с госсектором система оплаты труда, одинаковыми с работниками госторговли были и группы по оплате труда, зарплаты, нормативы и т. д.

Отсутствие объективной основы для добровольного членства и самоорганизации граждан само собой тормозило и самоуправление пайщиков, хотя формально в праве пайщиков быть в курсе дел кооперативов и их союзов, а последних — обучать и приобщать к управлению хозяйством — никто не отказывал1. Просто ведение этих вопросов находилось в руках кооперативного аппарата, который, по мере укрепления командно-административной системы, изгнания из руководства потребительской кооперации наиболее квалифицированных руководителей и специалистов-кооператоров по духу и убеждениям, а также их последовательной замены на партийно-государственных чиновников (кооптация которых в руководители и члены правлений стала обычной практикой) становился все менее компетентным в кооперативных делах и все менее заинтересованным в том, чтобы рядовых пайщиков действительно и активно участвовали в них.

В результате из уставов постепенно исчезают такие функции потребительских обществ и их союзов, как публикация в открытой печати отчетов о финансово-хозяйственной и общественной деятельности, Сводится на нет престиж некогда центральной фигуры, долженствующей непосредственно заниматься вопросами пайщиков, разъяснением их прав и обязанностей — инструкторов по организационно-массовой работе. Еще в 20-х годах кооперативным организациям буквально предписывалось иметь «инструкторов культурников«. Если таковых не находилось, то потребсоюзы должны были «немедленно озаботиться установлением должности кустового инструктора-культурника, приглашенного несколькими низовыми потребобшествами«для защиты правовых интересов пайщиков и оказание им практической помощи и др.2, и оплачивать его труд совместно3.

_____________________

1 См.: Уставы потребительских обществ за 1939, 1979 и 1989 гг..

2 См., например: Долматовский A.M. Законы о кооперации / Систематический сборник. — М.: Право и жизнь, 1924, с. 37. Бать А.Г., Баранов А.А. Устав потребительского общества управляемого общим собранием его членов / Практические разъяснения. — М.: Центросоюз, 1924, с. 11, 21.

3 Циркуляр Культуправления Центросоюза от 23.11.28 г./ Информационный бюллетень Центросоюза, 1928, № 48, с. 43.

 

 

 

 

Но затем, сначала были изменены функции инструкторов (Я.А. Кистанов отмечает, что в 1950 году их было свыше 9,3 тыс., но назывались они уже инструкторами ревизорами и занимались ревизионной работой, сочетая ее с просветительной)1, а затем сокращены численно.

К 1963 году функции инструкторов потребительских обществ были сведены уже к чисто техническим (оказание помощи работникам в решении хозяйственных вопросов, выполнении планов товарооборота, социалистических обязательств и др.)2.

Современное состояние организационно-массовой работы прямо пропорционально уровню подготовки, квалификации и численности инструкторов, за нее ответственных. Ни одно учебное заведение их специально и профессионально не готовит, а 82% потребительских обществ страны инструкторов не имеет вовсе. При этом на одного инструктора приходится в среднем 72 кооперативных участка, 18 тыс. пайщиков и 600 членов выборных органов управления. Понятно, что никакой серьезной работы с пайщиками и не кооперированным населением эти инструкторы вести не могут. Это подтверждают и сами пайщики. «Да кто с нами, пайщиками, теперь считается? — писал один из них. — Руководители кооперативных органов забыли и про пайщиков, и про Устав… Нас перестали знакомить с экономической и финансовой деятельностью кооперативных предприятий. Нас не спрашивают, на что расходовать кооперативные деньги… Никакой работы по кооперированию теперь нет, а есть только сбор взносов»3.

Нельзя сказать, что подобное положение неведомо высшим органам управления потребительской кооперации. Отдельные факты регулярно констатировались на всех съездах потребительской кооперации, являлись предметом рассмотрения на собраниях Совета и правления Центросоюза. Достаточно тому примеров можно найти и в решениях республиканских, областных и прочих союзов. Но далее констатации и наказания отдельных виновников дело не шло.

Так, например, VII собрание Совета Центросоюза (август 1988 г.) и ХГ съезд потребительской кооперации СССР прямо указывали, что без участия пайщиков в управлении нельзя решить задачу восстановления кооперативной природы потребительских обществ. И здесь все верно. Но обратимся к фактам. Тот же самый ХП съезд принял новые уставы, где вопросам кооперативного просвещения населения, организационно-массовой работы, развитию науки, составляющим одну из важнейших функций кооперации, не нашлось места в перечне основных задач потребительской кооперации, сформулированных в преамбуле этих уставов, она включает лишь хозяйственные задачи1. И теми же уставами к основным целям потребительских обществ и их союзов отнесены организационно-массовая работа, пропаганда принципов и методов кооперативной деятельности, областных и прочих союзов. Но далее констатации и наказания отдельных виновников дело не шло. Так, например, VII собрание Совета Центросоюза (август 1988 г.) и ХГ съезд потребительской кооперации СССР прямо указывали, что без участия пайщиков в управлении нельзя решить задачу восстановления кооперативной природы потребительских обществ. И здесь все верно. Но обратимся к фактам.

______________________

1 Кистанов Я.А. Указоч., с. 365.

2 Справочник для инструктора потребительской кооперации. Изд. 3-е переаб. И доп. — М.: Экономика. 1967. г.. 34 .

3 Отлучение пайщика // Сельская жизнь, 1987, 17 марта; см также: Киселев В. Восстановить статус пайщика // Советская потребительская кооперация, 1990, 1 10, 31-33 и др.

4См.: Постановления. Примерные уставы организаций потребительской кооперации. Устав Центросоюза СССР / ХП съезд потребительской кооперации СССР. — М., 1989.

 

 

Тот же самый ХП съезд принял новые уставы, где вопросам кооперативного просвещения населения, организационно-массовой работы, развитию науки, составляющим одну из важнейших функций кооперации, не нашлось места в перечне основных задач потребительской кооперации, сформулированных в преамбуле этих уставов, она включает лишь хозяйственные задачи. И теми же уставами к основным целям потребительских обществ и их союзов отнесены организационно-массовая работа, пропаганда принципов и методов кооперативной деятельности, защита прав и интересов пайщиков и другие1. Отсюда следует, что формально цели потребительской кооперации в целом либо расходятся с целями составляющих ее организаций, либо социально-культурная деятельность и развитие соответствующей ей инфраструктуры не относятся теперь к числу основных для потребительской кооперации.

Отсюда возникает ряд противоречий между провозглашенными задачами кооперативов и отсутствием объективной основы для их реализации. Например, неизвестно, как должен реализовать пайщик свое право на участие в управлении, когда кооператив даже не ставит своей задачей подготовку его к такому участию путем создания элементарных условий для овладения знаниями основ кооперации и ее экономики. Подобная работа требует наличия кадров специалистов, способных ее осуществить и известной материальной базы. Но ничего подобного нет в современной системе Центросоюза. Еще в 60-х годах ликвидировано его собственное издательство2, издавшее многообразную кооперативную литературу, в том числе и в помощь пайщикам, а оставшиеся один общесоюзный (Советская потребительская кооперация) и несколько республиканских (Кооператор Казахстана, Кооператиникас и др.) журналов рассчитаны на работников, как вся продукция ЦБТЭИ Центросоюза.

О кадрах инструкторов по оргмассовой работе уже говорилось. Это ставит под сомнение искренность указанных решений ХП съезда потребительской кооперации (98% участников которого были представлены руководителями и специалистами системы, а также разного рода партийно-советскими работниками), в которых на развитие активности и творчества масс пайщиков, перестройку организационно-массовой работы не было предусмотрено ни средства, ни кадрового обеспечения. Кооперативный аппарат давно выработал механизмы отторжения пайщиков от управления. Как видно из данных табл. 2.3, не работающие в системе пайщики уже начиная с районного звена не имеют большинства в выборных органах. Это значит, что их мнение не играет никакой роли именно там, где и принимаются решения (Центросоюз, республика, область, район).

Относительное большинство не работающих в системе пайщиков в числе уполномоченных потребительских обществ еще ни о чем не говорит. Во-первых, сам этот институт уполномоченных является широко распространенной практикой замены непосредственной демократии и прямого участия пайщиков в управлении на представительскую демократию. Для этого в свое время были изобретены кооперативные участки, ибо перманентная борьба кооперативного аппарата за укрупнение потребительских обществ, всемерно поощряемая государством, привела к многократному сокращению их числа и сделала невозможным непосредственное участие пайщиков на общих собраниях кооперативов. Отсюда и необходимость кооперативных участков, располагавшихся непосредственно в местах проживания пайщиков. Численность этих участков достигла к 1990 году астрономической цифры в 226,0 тыс., или в среднем 19 участков на один сельский кооператив и более 50 — на одно райпо.

_______________

1 Там же, п. 5 уставов потребительского общества, райпотребсоюза, областного (краевого, АССР) и республиканского потребсоюза, п. 6, Устава Центросоюза.

3 Ныне издательство «Экономика».

 

 

 

Таблица 2.8.

 

Состав органов управления потребительских обществ и их союзов, избранных во время отчетно-выборной кампании в 1988-1989 годах.*

 

Наименование категорий членов органов управления

Всего

В том числе

 

работников

не работающих в системе потребкооперации

І. Уполномоченные потребительских обществ (без райпо)

райпо

 

100

100

 

36,1

32,4

 

54,1

55,9

ІІ. Члены правлений потребительских общества

Райпо

Райпотребсоюзы

Обл (край, АССР) потребсоюзы

Потребсоюзы союзных республик

 

100

100

100

100

100

 

56,6

65,6

70,0

91,9

95,6

 

38,3

31,9

27,6

8,1

4,4

ІІІ. Члены и кандидаты в члены Совета

Обл (край, АССР) потребсоюзы

Потребсоюзы союзных республик

 

 

100

100

 

 

68,0

64,8

 

 

31,1

33,8

 

* Составлено по Отчету о проведении отчетно-выборной кампании в потребительской кооперации СССР за 1988-1989 годы. – М., 1989.

 

Таким образом, изначальный смысл понятия «уполномоченный» применительно к потребительской кооперации, обозначавшей лицо, избранное общим собранием членов кооператива для участия в работе съезда (общесоюзного, регионального) был наполнен новым содержанием не имеющем аналогов в мировой кооперативной теории и практике. Не вдаваясь в юридические тонкости, отметим явную несуразицу. Кооперативный участок не является (в отличие от кооператива) юридическим лицом, следовательно, никого не может наделять полномочиями, имеющими юридическую силу. Это тем более верно, когда общее собрание подобных «уполномоченных» (с правовой точки зрения — никем) избирает из своей среды еще более уполномоченных, тех же делегатов на конференции и съезды.

Во-вторых, общеизвестно, что «уполномоченные» состоят главным образом из стандартного набора разного рода местных руководителей и специалистов (директоры совхозов; председатели колхозов, местных советов и профкомов; парторги и т.д.), которых с кооперативным аппаратом нередко роднят корпоративные интересы. Но даже если бы уполномоченные состояли сплошь из доярок и механизаторов, вряд ли они могли бы сколько-нибудь серьезно влиять на кооперативное хозяйство при нынешнем уровне их общественного, экономического и правового сознания. Свой посильный «вклад» в катастрофическое положение общества в этой области внесла и продолжает вносить потребительская кооперация СССР, изменившая под руководством государства и его органов своей природе и принципам.

 

 

 

 

 

3. Принцип независимости и самообеспечения кооперативных обществ. Традиционно эти понятия в кооперативном движении были взаимосвязанными: независимость от кого-либо могла покоиться если не на полном самообеспечении, то на максимально возможном. Отсюда стремление к созданию собственной кооперативной инфраструктуры, которое облегчалось при объединении потребительских обществ в союзы. Соответственно все, что было по силам членам потребительского общества, производилось и потреблялось по месту их жительства, остальное — осуществлялось через посредство их союзов.

Ни о какой независимости потребительских обществ с известной поры в советской истории, конечно, и речи не могло быть, но самообеспечение сохранялось довольно значительное время, вплоть до середины 60-х годов и даже позднее. Это было связано с многоотраслевым характером деятельности основного звена, наличием в нем не только объектов производственной инфраструктуры (цехов по переработке мясопродуктов, коптилен, сыроварен, скотобоен, пекарен и т.п.)/ но и социальной (библиотеки, сапожных и швейных мастерских, парикмахерских, фотоателье и т.д.). Большим подспорьем в самообеспечении потребительских обществ были тесные связи с народными промыслами, осуществлявшим ися как по линии индивидуальных кустарей, так и промысловой кооперации. Только инвалиды, производившие все: от гуталина и гвоздей до сенокосилок, давали к середине 50-х годов продукцию на астрономическую по тем временам сумму в 22,0 млрдуб., т.е. обеспечивали более 38% объема товарооборота розничной государственной и кооперативной торговли 1955 года (Аргументы и факты. 1991, № 16).

Ничего подобного в потребительских обществах теперь почти не осталось. Система потребительской кооперации прочно усвоила все повадки государственного сектора и страдает всеми его пороками, в том числе и иждивенчеством в вопросах самообеспечения, которые связаны исключительно с внедрением заимствованного у госсектора опыта так называемого отраслевого управления, разрушившего окончательно инфраструктуру основного звена. Это логичное следствие унифицирования форм и методов хозяйствования во всех сферах экономики, характерной особенностью которой было распространение на всех участников хозяйственных процессов и все типы предприятий единых принципов хозяйствования, свойственных крупным государственным предприятиям. Мелкие же предприятия, как пишет Н.Л.Лушина, «оценивались… как пережиток дореволюционного прошлого, чуждое социализму явление, с которым если и приходится мириться, то только временно, до тех пор, пока объективный ход экономического развития окончательно не вытеснит их из народнохозяйственной структуры социалистического общества»1.

На этой теоретической платформе, как известно, разворачивалась индустриализация и коллективизация, уничтожалась промысловая кооперация. Не миновала она и потребительскую кооперацию, в которой с 30-х годов началась перманентная борьба за укрупнение потребительских обществ и сокращения их численности вплоть до одного в административных границах сельского района. Эта борьба дополнялась активными мерами по концентрации торговли, общественного питания, производства, транспорта на крупных предприятиях. У потребительских обществ вопреки их уставам были последовательно изъяты предприятия по заготовке и первичной переработке сельхозпродуктов, пекарни и другие собственные производства, цехи и предприятия общественного питания. Причем, они попросту ликвидировались, так как в основе своей были мелкими.

_______________

1Лушина Н.Л. Мелкое производство и социализм. – М.: Наука, 1988, с.17.

 

 

 

И хотя в последующем практика безоглядного их укрупнения была осуждена и начат процесс разукрупнения, кооператив 1990 года представляет собой гигантское хозяйство (состоящее главным образом из торговых предприятий), насчитывающее в среднем 6,0 тыс. пайщиков и свыше 370 работников, и обслуживающее если не все население сельского района, то жителей 5-6 совхозных (колхозных) центров и десятков их структурных подразделений (отделений, бригад, ферм и т.д.). Но самое главное здесь то, что потребительское общество находится в полной зависимости от поставок товаров из государственных централизованных фондов и менее всего приспособлено к самообеспечению. В лучшем случае часть потребностей этого общества покрывается за счет продукции хлебокомбината, пивзавода, кондитерского цеха и других производств, сосредоточенных в районных (областных) центрах и принадлежащих соответствующим потребсоюзам.

4. Другие кооперативные принципы и ценности. Сущность деформаций потребительской кооперации будет представлена недостаточно полно, если хотя бы коротко не остановиться на практике реализации его основных звеном таких принципов и ценностей, как: справедливость, эффективность и социальная ответственность. Конечно, это еще не весь их перечень1, но вполне достаточный для поставленной в данном разделе задачи.

Справедливость, как одна из основных ценностей кооперации, предполагает равное и справедливое распределение материальных духовных благ между членами потребительского общества. Но и она лишь декларируется в уставах потребительских обществ, ибо и пайщики не имеют никаких преимуществ перед некооперированной населением, и среди пайщиков не справедливого распределения так как большая часть из них не работает в кооперативе, а меньшая, являясь работниками как раз и занимается этим распределением. Первое связано с возложенными государством обязательствами по обслуживанию кооперативом всего населения, а не только своих членов. Кроме того, товары повышенного спроса по решению правительства могут распределяться среди животноводов, ветеранов войны и труда и других граждан независимо от их членства, так же как и на встречную продажу под сдающиеся сельхозпродукты, вторсырье и лекарственно-техническое сырье.

Второе — прямо вытекает из сути всякого распределения, когда им занимается не сам народ, а лишь отдельные его представители, которых государство наделило этим правом. И принципиальных различий между кооперативным и государственным распределением, объединяемым общим названием «советская торговля» здесь нет. Неравенство в распределении материальных благ имеет продолжение и в социальной сфере: вся она служит кооперативным работникам вне связи с их членством в кооперации (кооперативные дома отдыха, лечебницы, санатории, детские дошкольные учреждения и т.д.). Например, кооперативное образование становится доступным не работающим в системе пайщикам только если они связывают свое будущее с работой в ней. А потому культурное обслуживание последних теперь исчерпывается развитием сети предприятий торговли и общественного питания1. Но и здесь успехи потребительской кооперации скромны: в 100 тыс. сельских поселений вообще нет стационарной сети кооперативных предприятий торговли, а в 15 тыс. — с числом жителей свыше 500 — предприятий общественного питания (не говоря уже о сотнях тысяч более мелких поселений).

______________________

1См. подробнее: Свен Оке Бек. Основные принципы и ценности кооперации / Экспресс-информация ЦБТЭИ. Серия: Зарубежный опыт кооперативного развития. — М., 1990.№ 6, с. 4.

2 Потребительская кооперация: перестройка, ускорение. — М.: Экономика. 1988. с

 

 

 

 

 

 

 

Проводя в отношении села дискриминационную политику, государство сделало потребительскую кооперацию орудием этой политики. О ее результатах можно судить по материалам последних лет.

Так, ВНИИПК отмечает, что объем неудовлетворенного спроса сельского населения достиг к 1988 году 8 млрд.руб.1 Увеличивается разрыв между объемом товаров, реализованных на душу городского и сельского населения. По этому показателю в 1975 году потребительская кооперация отставала на 495 руб., а в 1988 году уже на 681 руб. Удельный вес розничного товарооборота потребительской кооперации, в общем его объеме по стране, снизился с 29,6% в 1970 году до 26,9%. Свыше 20% реализованного спроса сельского населения приходится на долю города. На душу сельского населения продается в 2,5 раза меньше товаров, чем на душу городского населения.

Принцип эффективности. Понятно, что в кооперации эффективность принято оценивать с позиций удовлетворения интересов пайщиков. А.В.Чаянов писал: «Кооператив будет весьма полезен, если он даже вовсе не будет приносить никакой чистой прибыли как предприятие, но зато увеличит доходы своих членов»2. Деятельность же современных потребительских обществ менее всего связана с заботой о росте доходов их членов. В расчете на одного пайщика этот «доход» составлял в 1988 году 32 коп. Более того, действовавшие долгое время автогужнадбавки на цены товаров, доставляемые в село, удорожали их стоимость. Эту же роль выполняют вступительные и паевые взносы, ибо никаких реальных доходов их плательщик не имеет. Все это результат оценки деятельности потребительских обществ с точки зрения «народнохозяйственной» эффективности: выполнения государственных планов, соблюдения нормативов и т.д., а не, допустим, наказов пайщиков.

Социальная ответственность. Она предполагает, что экономическая деятельность кооператива должна служить интересам всех его членов, а не средством извлечения доходов для меньшинства собственников3.

Меньшинством кооперативных собственников в потребительском обществе СССР являются его работники и нет нужды повторять то, что уже говорилось выше: именно это меньшинство, представленное пайщиками-работниками, получает не только заработную плату, но и распоряжается по своему усмотрению кооперативной собственностью, материальными и финансовыми ресурсами.

Такова, на наш взгляд, сущность деформаций и перерождений потребительской кооперации, ярко проявляющаяся в отходе от кооперативных принципов и их извращений в основном его звене, где и живут члены-пайщики. Они являются результатом государственной политики, которая не отменяла сами принципы, но мерами экономического и внешнеэкономического принуждения заставила от них если не отказаться совсем, то существенно извратить. Достаточно указать на уравнительную систему налогообложения, сделавшую непозволительной и разорительной роскошью существование мелких и средних кооперативов в сельской глубинке, которая находится в бедственном положении. Можно упомянуть и практику страхования кооперативного имущества в Госстрахе, когда огромные суммы изымаются в бюджет и не работают на кооперации и т.д.

 

____________________________

1 См.: Материалы концепции экономического и социального развития потребительской кооперации на ХШ пятилетку и на период до 2005 года: ВНИИПК, Центросоюз. — М., 1989.

2 Чаянов А.В. Основные методы и формы организации крестьянской кооперации. — М.: Совет Всероссийских кооперативных съездов, 1919, с. 41.

3 Свен Оке Бек. Там же, с. 5.

 

 

 

Вот с чем пришла потребительская кооперация и ее основное звено к началу периода радикальных реформ и перехода к рыночной экономике.

Подводя итоги данной главе, можно сделать следующие основные выводы:

1. Потребительской кооперации принадлежит значительная роль в развитии производительных сил, а в годы нэпа — еще и в формировании рыночной экономической культуры у громадного большинства населения и страны в целом. При этом весь нынешний экономический потенциал, составляющий собственность потребительской кооперации создавался за счет собственных средств. Последние формировались многими поколениями пайщиков еще с дореволюционных времен и приумножались трудом работников.

2. Главной причиной огосударствления потребительской кооперации является экономическая культура административного социализма. С последним связаны все деформации и перерождения потребительских обществ и их союзов превращенных из общественных по своей природе организаций, основанных на инициативе и предприимчивости членов, в бюрократические структуры с жестко централизованным управлением.

3. Особой отличительной чертой огосударствленной кооперации является отчуждение пайщиков от их собственности, замена естественного экономического их интереса административными отношениями управляющих процессами распределения и их клиентов. При этом значительная часть собственности потребительской кооперации, созданной за счет средств многих поколений пайщиков, безвозмездно отчуждалась в пользу государства. Так было с дореволюционным имуществом, реквизированным в первые годы Советской власти, так было после нэпа (городская кооперация) и много лет спустя. Если в 30-е годы было изъято порядка 60 тыс. магазинов и 20 тыс. предприятий общественного питания, то в 1949 году еще 13 тыс. магазинов по продаже сельхозпродуктов и 5,0 тыс. предприятий общественного питания. Лишь чудом удалось сохранить крупные предприятия, расположенные в райцентрах, на которые претендовал Минторг в своем проекте Генеральной схемы управления торговлей в 1978 году.

4. Значительный экономический, научно-технический, социально-культурный потенциал, накопленный за счет взносов пайщиков (малый размер которых компенсировался громадным числом неоднократно кооперированного населения, к тому же оплачивавшего и часть расходов по доставке товаров в сельскую местность), а также приумноженного трудом работников, может служить основой для вовлечения этих членов и работников в созидательную деятельность по развитию и углублению рыночных отношений.

Переход к рыночной экономике создает объективные предпосылки для возрождения изначального предназначения потребительской кооперации как средства социальной защиты населения и приобщения его к рыночной экономической культуре. Это требует специального рассмотрения проблем, возникающих в связи с ее разгосударствлением.

 

 

А.О. Темирбулатов, д.э.н., профессор, Казахстан, г. Астана

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *